– Это был лишь несчастный случай, – провокации Итана выглядит просто нелепо. Петер, который успел прожевать и трижды проглотить всякого подобного рода гадости, чудом удержался от закатанных глаз.
– По официальной версии – да. А на самом деле? – дружелюбие Итана кажется таким странным. Нет. Итан ни на мгновение не показался Петеру тем, кому можно доверять и факт того, что он не сбежал отсюда в первый же день уже о многом говорил. Вулф прижился тут, значит говорить им не о чем.
– Какое тебе до этого дело? – безынтересно хмыкает Петер и окидывает принца усталым взглядом.
– Всего–то любопытно, – Итан подпирает голову обеими ладонями, – Всё–таки, ты мог бы со мной поделиться чем–то интересным. Хотя бы в благодарность.
Моро вскинулся и уставился на принца, что присел напротив них. Итан злостно игнорирует этот жест, а вот Петер точно его различил. Ландвисон обратился к нему.
– О чем он говорит?
Прежде чем Жан успел даже рот раскрыть его перебил Итан.
– Как не культурно, я, между прочим, всё ещё тут, – Вулф ухмыляется, – Рико и его неконтролируемые приступы агрессии, кажется всем тут отравляли жизнь. А после того, как твой дружок помог сбежать его любимой игрушке, я имею в виду Кевина, то он кажется совсем осатанел.
Петер погружался в слова Итана с каждым мгновение все больше, взгляд устремляется сквозь принца, в сторону первого ряда, прямо в затылок Мориямы.
– Что он?..
– Ничего! – подорвался Моро и уставился прямым предостерегающим взглядом на Вулфа, но тот его игнорирует и продолжает.
– Оу, ну да, ничего особенного. Всё как обычно, классика, – прежде чем Ландвисон успел сорваться с места, Итан сам уходит от их стола. Трель звонка, оповестившего о паре, никак не остудила был ирландца.
***
Дотянуть до ланча оказалось задачей просто-напросто непосильной. Петер утащил Моро в сторону от университетского кафетерия раньше, чем они вообще успели завидеть его. Он остановился возле спортивных раздевалок в дальнем корпусе. У них есть по меньшей мере один академический час, чтобы решить этот вопрос.
– Петер, послушай!..
– О чем он говорил?! Что он имел в виду, говоря, что «всё как обычно»?
– Да прослушай ты! – Моро сказал это громче чем планировал. Он оглянулся и продолжил, – Итан, немного… странный. Он перебирал внимание Рико на себя. Часто. Достаточно часто за весь этот месяц. Мне, неплохо везло.
– И на кой хер он это делал?!
– А мне почем знать! – Жан говорить так же громко и вздыхает, – Слушай, он просто… провокатор. Он вывел из себя даже Артура за несколько дней своего пребывания здесь. Теперь выводит тебя и, прошу, не ведись на это.
– Вестись? – Петер недоуменно нахмурился. Он крепко сжал лямку сумки на плече, – Да плевал я на него! Меня не это выводит, Жан, а то, что ты что–то от меня скрываешь! Если ты думаешь, что я этого не вижу, то я тебя разочарую. Я вижу. Я всё, блять, вижу!
Жан смотрел на него большими ошарашенными глазами, в то время как сам Петер тщетно пытается прийти в чувства. Он молчит несколько мгновений, восстанавливает дыхание и пытается подобрать нужные слова, но видно этого просто не выходит. Он всплескивает руками, вцепившись ими в собственные волосы, жёстко растрепывая их. Ландвисон отвернулся и глубоко вобрав воздух, снова хочет успокоить то, как бешено колотиться его сердце и слова, нелепые, почти ужасающие крутятся на языке.
– Жан, – голос и тихий французский безбожно дрожат, точно, как и сам Петер. Он точно был на взводе, и они оба понимали это. Жан старается не усугублять состояние друга, сам Петер пытается вернуть себя в чувства. Но пока что этого не выходило.
Ландвисон упирается в стену одной рукой, он пытается поднять глаза, но может добраться взглядом лишь до бледных, испачканных синяками, рук. Петер ощущал, словно не него давит весь мир, чувствовал себя отвратительно беспомощным и это не даёт ему даже вдохнуть ровно, не то что стоять. Он пытается сделать шаг в сторону Моро, хочет сказать, что–то внятное, но просто не может. Ноги подкашиваются сами собой, ощущение внутренней паники и бесконечного ужаса по неизвестной причине только сильнее подбивают его.
– Я боготворю тебя, – он говорит так тихо, даже не шёпотом, одними губами. Колени болезненно саднят и взгляд не хочет подниматься выше чужих ног.