Всё обошлось. Не им быть казнёнными сегодня. Это было чистой случайностью в виде правильно выбранной стойки и положения клюшки. Петер понимал, что безбожно отстаёт. Его спасло верное движение буквально на несколько миллиметр. Он упал, проехав вперёд по гребаной инерции. Но…
– Мяч в сетке, – констатировал Морияма своим привычно скучным и холодным тоном.
«Ну же, тебя это взбесило, мудак. взбесило, что я справился», – проходя мимо Ландвисон все пытался вырвать из взгляда Мориямы, что-то… хоть что-то.
Но ничего. Пусто.
«– Глаза зеркало души, сынок».
В глазах Мориямы было пусто.
Дальнейшие упражнения были Петеру косвенно знакомы, сбить кегли, пересечь зону, отобрать мяч, ударить с фланга. Вроде всё знакомо, но к концу тренировки выдохся Дже знатно. В раздевалку он буквально почти что полз. Оставив клюшку на указанной подставке, он хотел было упасть лбом на холодный железный шкафчик. Но вместо этого Петер наблюдал то, как остатки, не меньше вымотанного состава плетутся в душ, уже сбросив форму. Он решает поступить так же. Оставив в покое свой шкафчик, Ландвисон движется в оснащённую широкую открытую душевую.
Ещё один аспект, который напоминал, что это месть самая настоящая грёбаная тюрьма.
Когда это форменное унижение под личиной «водных процедур» прекратилось, Ландвисон поспешил забрать свое полотенце и, наконец, вернуться к шкафчику, возле которого до сих пор приходя в себя, растирая влажные кудри стоял Моро. У него до сих пор болели и кровоточили многие ссадины и царапины, а к тому же и синяки ныли. Ему сейчас было намного сложнее справиться с нагрузкой.
– Как ты? – уперев ладонь в свой шкафчик Ландвисон оглядывает измотанного Моро. – Поход до кафетерия осилишь?
Француз кивает и, наконец, влезает в свой шкафчик и как-то странно хмурится и наблюдает то, как друг рядом с ним раскрывает свой. Наравне с громким хлопком слышится и явное «чёрт!». Петер ощутил, как его рванули за плечо в сторону. Похлопав глазами, он замечает то, как на них уставилась вся раздевалка. Сначала на них, а через секунду перевели взгляд на второй источник звука: шкафчик новенького, а точнее лопнувший там шарик с какой-то черной жидкостью. Часть субстанции попала и на их руки. На коже альбиноса оно особенно выделялись. Петер критическим взглядом окинул пятно чёрной жидкости на своем плече и выдаёт:
– Чернила, – Дже знать не хотел откуда жители Гнезда взяли себе такое количество чернил, чтобы умудриться запачкать не просто шкафчик, но и пропитать все, сложенные там вещи. Светлые вещи, с которых отстирать такое количество едких чёрных чернил просто не представлялось возможным. Петер оглянулся на улыбающегося Морияму. Рико явно давно переоделся в свои вещи и учитывая его «идеальность» он должен галопом нестись по своему расписанию на завтрак. Но нет, от чего-то он стоял здесь и словно довольный собой, наблюдал. – По-твоему это смешно, Рико?
– Очень смешно, – Рико ехидно растягивает ухмылку шире и пожимает плечами. – И чего ты так смотришь на меня, Ландвисон? Я не уходил с поля ни на минуту. Это не могу быть я.
Петер зло цепляет зубы и оглядывает залитый чернилами шкафчик. Парой пальцев он приподнял пропитавшуюся футболку и тут же наморщился, видя, как не засохшие чернила тут же испачкали ладонь. Он сглатывает и вытаскивает свои вещи, всё так же чувствуя взгляда каждого присутствующего здесь будущего или уже состоявшегося Ворона. Нет. Он не собирался надевать эти вещи. Петер уже покосился на свою форму. Можно дойти в ней до комнаты и там переодеться.
Ландвисон вытащил остатки одежды, по локоть испачкавшись в чернилах он наблюдает ещё кое-что. Скомканный черный пакет. Тот мусорный пакет, что он выбросил сегодня. Петер знал, что там, но почему-то его это повеселило. Кто бы там эту хрень не учудил, но мысль о том, что ему пришлось порыться в мусорном контейнере, чтобы отыскать это добро, заставила его едко заулыбаться.
– У~ миленько, – стоящий рядом с Рико кудрявый парнишка и сам растягивает токсичную улыбочку и оглядывает смятые чёрные шмотки, что оказались защищены от взрыва чернил, но не были защищены от вони тухлого мусора. – Хоть не голым придется идти. Стоит, наверное, сказать «спасибо» тому, кто это придумал.
Петер расслышал злой рокочущий французский, но пока что на слух он смог определить только «ты» и «сволочь».
– Ты что-то сказал, Моро? – голос Мориямы сделался злым и угрожающим. Петер ответил ему ещё прежде, чем Жан успел испугаться.
– Четвертый раз повторяю, Рико, – Петер запихал в мусорный пакет те чёрные вещи, следом за ними и свои перепачканные светлые. Их не спасти. – Прочисть ты уже уши, наконец. Или по губам читать научись. Иди. Ты. Нахуй.