– Счастливого дня рождения, Артур.
Холодный голос Рико и его тёплые слова. Никакой гармонии, ничего. Только поразительно прекрасный хаос.
Артур проследил за Рико, что прошествовал к выходу. Артур крепче прижал к себе книги. Широкая восторженная улыбка сама собой расплылась по лицу.
– Спасибо, Рико, – он сказал это совсем тихо, но так искренне, что кровь стыла в жилах от восторга.
Да, иногда Рико и правда восторгался верностью своего пса и тем, как он сам смог воспитать эту верность. Пусть это было и не сложно, но уж точно действенно и, ко всему прочему, надёжно.
Верность, надёжность и покорность. Это то, что было ценно в Артуре и каждый знал. Три эти качества возведены в абсолют. Рико точно знал, что чтобы он не сделал, Артур не укусит хозяйскую руку. Он просто не сможет.
6. 5. Король и Пёс (Артур Юманес)
– Так у Вас там какая–то тусовка намечается? – едкие нотки в тоне Вулфа стали так привычны, за эти месяцы. Рико уже привык при каждом удобном случае уваливать принца в постель, если повезёт. Может лицом в пол или в стену. Плевать на самом деле, а Итану и тем более. Он только рад. Подставляется, подыгрывает. И даже сейчас…
Итан крутит на пальце смятую чёрную простынь. Рико убедился, хоть не так давно, что сразу после секса Итана бесполезно прогонять. Принц только снова едко рассмеётся и одним своим видом выведет из себя настолько, что снова захочется хорошенько избить его и отыграться. И так раз за разом. Бессмысленно. Лучше немного перетерпеть пребывание Вулфа, пока ему не надоест, и он сам не решит уйти.
– Встреча семьи и друзей, – раздражено хмыкает Морияма и давно надел брюки, очень странно, но Итан умудрялся, помимо того, что выводить из себя, но и неплохо раздевать его. И сейчас, это создало проблему. – Отдай рубашку.
– Жадина, – игриво вредничает Итан и обернувшись Рико видит только принца, что накинул на себя его рубашку и растянул ухмылку. Показал язык и рассмеялся, увидев, как недовольно искривилось лицо Короля, хотя рубашки не снял. Рубашка была принцу не по размеру, пускай по росту плюс–минус подходила, но в плечах большая, от этого рукава висят.
– Отнеси в стирку, – брезгливо отметил парень и оглянулся на время. Большую часть ужина они пропустили. Странно, что Артур не позвал его.
«– не путайся под ногами».
Точно, сам же сказал. Похоже, он не рискнул отвлекать его, даже когда дело касалось расписания.
Рико снова оглянулся на Вулфа, пока накинул на себя черную рубашку. На душе даже стало по спокойнее. Перевел дух и рад. Хотя сохраняющееся довольство на лице принца до сих пор сбивало с толку. Точно, ему же это нравится.
Рико окинул Итана оценивающим вз глядом. Новые гематомы и синяки наложились на оставленные ранее: фиолетовые, темно–красные, бардовые, фиолетово–синие и просто синие. Полно. Протяжные, что шли по всей шее, тянулись дальше, гематомы после ударов ремня о кожу, по всей спине, запястья, что до боли и почти до хруста сжимались руками японца, тоже укрывались наливающимися синяками. Спина, покрытая царапинами ногтей и ножа, засосы. О да, Итан умел доводить.
Ненасытная шлюха.
– И что же? Ты едешь один? – заискивающе поет принц и расползается животом по постели, скатившись с четверенек. Руки, что были вытянуты вперёд, сейчас подогнулись, подпирая голову, ноги переплелись голенями и расслаблено покачивались. От каждого движения раны начинали болеть более ярко и Вулф наслаждался каждым движением. С нетерпением ждал тренировки, чтобы это чувство раскрылось со всех ракурсов. – А, точно. С тем… «М»–«м»–«м». Как–то его на «М»? Мо–…ро?
Итан усмехается, демонстрируя абсолютную скуку названой персоне.
– Никак не запомню. Хотя его дружок, этот альбинос. Очень любопытный, – принц страдальчески выдыхает. – Но такой душный. Одного моего знакомого напоминает… ты его хочешь из себя вывести. Или что?
Рико морщится от приторного тона Итана. Бесит. То, как он оперировал всеми своими «личинами», просто изводило. Словно минуту назад он не умолял лицом вдушить его в постель и трахнуть так жёстко, чтобы ног было не свести. Словно минуту назад он не бился в конвульсиях, сам насаживаясь на его член, и не кричал, и не стонал от своего извращённого удовольствия.