Он поднял взгляд на все ещё довольного Морияму. Он чувствовал, что эта дерзость последствие прилюдного унижения.
Ландвисон ощутил как за одну секунду потерял интерес к собственной проблеме, к тем смеющимися, издевательским взглядам и словно успел забыть о том, что кто-то по указке Рико испоганил ему начало дня и из-за его, Петера, наглости, он сейчас оказался в абсолютно безвыходном положении. У него не было никаких чистых вещей, кроме формы, чтобы добраться до собственной комнаты, но в виду того, что придется вернуться, растёт шанс увидеться с Тетцудзи, а это ничего хорошего не вещает. Но в виду уже ожившего студгородка, пусть и в летнюю пору здесь явно было меньше студентов, и все же они были, существовала вероятность напороться на кого-то. Замкнутый круг.
Петер понимал, что он в полной заднице, но ведь от чего-то это не останавливает его от того, чтобы продолжать вцепляться в глотку Рико. И значит если он не хочет останавливаться сейчас, всё идёт как надо.
– К слову, – Петер ещё договаривает, заметив какую-то надпись на дверце своего шкафчика.
«Счастливого Дня Рождения».
Он звонко захлопнул его.
– Мой День Рождения завтра. А поздравлять заранее – плохая примета.
Ландвисон последний раз пересекая взглядом с Мориямой и двинулся в сторону душа. Нужно поскорее смыть с себя чернила, пока они не въелись и в кожу. За ним чуть погодя и замявшись, принёсся Жана.
– Я, принесу тебе вещи, – внезапно задаётся Моро и оглядывается на пустеющую раздевалку, где остаются лишь пара Воронов что провалились на тренировке. Они пришли пару минут назад, вместо цирка получившие выговор тренера и сейчас оглядевшие бардак, ужасаются. Жану даже стало их жаль. Но он, конечно, не сказал этого. Ему в целом некогда было отвлекаться. За рекордные минуты он успел добежать до их комнаты и назад с комплектом светлой одежды. Это в целом было не странно. Через стадион до комнат было недалеко, так что, вернувшись, Моро ещё успел застал Петера таким же злым, крутящимся в душевой. Жан повесил вещи на крючки и проследовал к другу. Тот лишь кивнул ему и, наконец, двинулся под душ.
Попадись ему в руки тот, кто это сделал… Ландвисон был настроен на то, чтобы заставить его сожрать те дрянные шмотки из мусорки, а затем запить их теми же грёбаными чернилами. Петер бы не поскупился, поехал бы и купил эти чернила. Проблема состояла лишь в том, чтобы узнать кто это вытворил. Вытрясти из Рико или того пацана, что носится вокруг него? Насколько это будет проблемно?
– Это точно дело рук Артура, – Петер отвлекся на глубокий акцент и вскинулся.
– Чего?
– Артур Юманес, – повторил Жан и кивнул головой на выход, как бы имея в виду того, о ком говорит, он отходит от стен и игнорируя как от влаги намокает и его одежда. – Тот, что носится за Рико. Кевин говорил о нем. Ты не слушал?
– Я перестал слушать Кевина, ещё когда он сказал мне «прекрати действовать Рико на нервы», – отмахивается Дже и снова заходит под струи воды, нужно поторопиться. Уборкой раздевалки, благо займутся не они, но попадаться на глаза Тетцудзи это последнее чего он хотел после всего этого шоу.
– Очень зря. Я, знаешь, не против держаться вместе, но я против, чтобы ты…
– Что? – внезапно перебил Ландвисон, спуская в водосток чёрную от краски воду и принявшись оттирать их с помощью геля и мочалки. – Ты против борьбы? Тогда ты не с тем связался, уж прости. Я не позволю вытирать об себя ноги. И ты не позволяй, ясно? Иначе я окончательно возьму всё в свои руки.
– То, что ты будешь слать Рико нахуй никак не поможет нам выжить тут, – спорит Жан и Дже только закатил глаза.
– А что, по-твоему, поможет? Молчать и терпеть. Нахуй такое выживание, – Петер оглядел сжавшегося Моро. – Поэтому я не слушаю Кевина. Эта тряпка и тебе мозги промыл.
– Петер, твои провокация это просто бред. Против мафии они ничто, ты хоть понимаешь это?!
– А мы не с мафией имеем дело, Жан. Мафия – это мафия, а Рико – это Рико, понимаешь? И Рико не больше, чем избалованная паскуда, – Петер стряхнул с себя пену. – И таких надо ставить на место, а не закрывать глаза, ясно? И я молчать не буду.
Ландвисон снова обтирается чёрным полотенцем и договаривает.
– Верь мне или не верь, твоё право, но я не собираюсь сдаваться без боя, – он делает паузу.
– Если ты не хочешь с ним бороться. Отойди в сторону и я буду делать это за двоих, идёт?
– И зачем тебе это? – Жан оглядывает то, как Петер принимается надевать белую майку и оборачивается.
– Ну мы же вроде как друзья, да? – уточняет ирландец и усмехается. – Или ты передумал?