– Не вижу никакой логики. Это провал. У них нет шансов, – сдался Юманес, отложив досье.
– И тем не менее, они одержали победу, – пожал плечами Рико, сам терпеливо выискивая закономерность.
Артур смотрел на него как зачарованный. Когда дело касалось рассуждений на тему экси, тактик и игр, Морияма проявлял чудеса спокойствия и терпения. Артуру нравилось то, как выглядит его спокойное лицо. Опираясь на колено одной рукой, Рико пригнулся, локтем опираясь на колено другой ноги и уставился в стену. Он держал согнутый указательный под носом, опирая на верхнюю губу и то и дело перечитывал досье нескольких Гривистых.
Морияма крепко призадумался, кажется, о вероятных расстановках, или, как например такой миниатюрный игрок как Аймо смог бы пробиться сквозь Жана или Петера, а может самого Артура. Как бы Аймо передал мяч, отскоком или все предпочел бы манёвренно пробежать мимо других защитников и отдал мяч ближайшему Волку. Хватило бы ему сил? Вряд ли.
Или напротив, как бы один из защитников Воронов смог опекать кого-то из нападающих Гривистых, вроде их капитана. Петер легко смог бы запереть Карла в одной части поля, не давая ему сделать лишнего шага. Тактика игры Ландвисона была именно в этом, держать соперника в поле зрения и контролировать каждый шаг.
И не менее интересно было Рико, как бы справлялись защитники Гривистых. Недооценивать Марка он не собирался. Система тренировок второсортных Воронов почти ничем не отличалась от их. Никто так же не спускал им ничего с рук. От него стоит ждать жёсткой игры. А вот те девушки, Мэлли или же Нэ Киа. Рико слабо мог бы представить как одна из них заперла, к примеру Итана.
Рассуждать на эту тему можно было бы так же долго, как и бессмысленно. Конечно ясно, что любой из игроков Воронов выше любого из зелёнышей на голову, а то и на две, а подобных посредственностей и того на три головы. Если они встретятся на поле, сборной Эдгара Алана даже не нужно будет прикладывать усилий.
– Мне кажется, им просто повезло, – заключил Артур. Если бы он ещё секунду посмотрел на это отрешённо-спокойное лицо, то точно бы сошел с ума.
Рико был, объективно красив. Его кожа была бледной и чистой, хоть сухой и грубой, на контрасте черных волос и глаз, весь его образ был просто восхитителен. Вероятно, от матери ему передались европейские черты, потому смешение азиатских и европейских черт, сливались в удивительно красивую ассамблею.
И, конечно, нельзя забывать про татуировку единицы на его левой скуле. Ещё около часа назад Тетцудзи обещал задеть гордость своего племянника ещё больше, ударив по дорогой сердцу татуировки. Артур даже вздрогнул. Рико тогда вступился за него, пусть и невесомо. Артур был виноват. Дурацкий мяч. Ещё бы немного и он бы точно врезался в Морияму-старшего. Артур тогда-то и понял, что ему конец, но какими-то неведомым для него же образом, Рико смог обернуть всё так, будто это была его вина, лишь в том, что он не смог поймать мяч вовремя. Артур не мог поверить в то, что он услышал в ту секунду. Пусть кто-то посмеет ещё сказать, что у Рико нет сердца. Артур видел, собственными глазами, он видел то, как судорожно исказилось в немом испуге лицо японца, когда мяч врезался в борт прямо напротив тренер, когда он перебил Тетцудзи, объясняя «как все было».
«– мне нужно чтобы ты смог играть уже завтра».
Пусть так. И всё равно забота.
– «Повезло»? Это как ещё? – недоумевает Морияма переведя взгляд на Пса. Артур пожимает плечами, надеясь, что Рико всё же поймет его.
Их ждёт долгий вечер. Артур опасливо оглянулся на диск. Ему было интересно как эта абсолютно нелогичная команда выглядит в деле. Скорее всего, чертовски нелепо. Это может объяснить почему они выиграли. Лисы просто растерялись.
6. 6. Привычка
Петер замер напротив двери кабинета Тетцудзи. В последнее время он всё чаще имеет дело именно с ним, нежели с Рико. Петер не знал, что хуже, но чудесно знал, что без ведома Тетцудзи теперь точно не сможет сделать ни шагу.
Хозяин.
Теперь Петер понимал полный смысл этого идиотского прозвища.
Ландвисон постучал в дверь и, услышав бесчувственное «входите», открыл дверь и, пройдя в до отвращения чёрное помещение, остановился напротив стола. Периферия чужого взгляда сразу коснулась белоснежной фигуры. Тетцудзи отложил бумаги, с которыми имел дело секунду назад.