Эта девушка напоминала Петеру помесь Рико и Тетцудзи, разве что избиением своих подчинённых не занималась, ведь в отличии от команды, чирлидерши торгуют именно лицом. И всё равно было в ней что-то, чувствовалось непреодолимое желание защитить каждую из Ворон в своем кругу. Как бы Ди не срывалась на них, она никогда не давала их в обиду.
Как-то после ухода Кевина, во время небольшой вечеринки в Гнезде по случаю окончания сезона, Рико пристал к одной из Ворон. Ди самолично вылила целый стакан с напитком на голову разъяренного капитана. Ирландец поверил в произошедшее только, когда ему рассказал об этом сам Моро. Петер очень пожалел, что в это время его не было. Он бы хотел это увидеть.
– Кроу, моя дорогая… – елейно поёт Блэйт к одной из Ворон, остановив музыка, кажется, новенькая, резвая, но не без труда запоминающая движения. – Ты подвернула ногу? Тебе больно?
Ворона недоумённо обернулась на капитаншу.
– Нет. А что?
Ди елейно улыбнулась и пояснила:
– Судя по уровню халтура, дорогая у тебя как минимум судороги.
Кроу заметна стушевалась.
– Ди, – окликнул девушку француз, та оглянулся даже без какого-то удивления и хмыкает, но поймав взглядом Петера, кажется, всё же заинтересовалась происходящим.
– Какие люди, – усмехается она и смеряет Дже. – Ну у меня нет на вас времени. Эти девочки ещё не порхают, как видите.
– Просто дай нам эту хренотень, которой вы пользуетесь, для марафета, – Петер раздраженно оглядывается. Его бесит этот сладкий, тонкий аромат женских духов и вся это напускная мягкость и нежность. По неизвестной даже ему самой причина. Он предпочитал запах более грубого геля для душа, без чёткого аромата, аромат свежего дезодоранта или напротив даже натуральный запах человеческого тела. Мужского тела. Он несколько раз проверял, пытался игнорировать кто эти люди и каждый раз подмечал, что этот запах ему нравится, больше, чем аромат женских волос или мягких дразнящих духов. Петер не понимал, что не так с его предпочтениями, поэтому предпочитал не заострять на этом внимания, сосредоточившись на более важных проблемах. – Я сам всё сделаю.
Ди скептически оглядела его и хмыкнув, позволила девушкам спокойно осесть на скамьи и выпить воды, распластаться по стене, по той же скамейке. Двинувшись к столикам с принадлежностями и берет косметичку, выудив оттуда необходимое: пудра, тональный крем, несколько кистей для макияжа. Она вручает всё это альбиносу и усмехается, желая едкое «удачи». Петер кивает и усаживает Моро на один из стульев с каким-то смущением и растерянностью оглядев принадлежности в своих руках, он открывает пудру, оглядывает. Он никогда не видел, как пользоваться этим, никогда даже не предполагал подобного.
– Криворучка, дай сюда, – Блэйт толкает Ворона в плечо и берет свою же косметику. Она ловко подхватывает тональный крем и выдавливает несколько капель на области с синяками, пока Ландвисон успевал только удивляться. Обсидиана распределяет тон по необходимой области. Их цвет кожи с Королевой был близок, так что тональный крем подходил и переход был почти незаметен. Она утрамбовала несколько синяков возле правой скулы, спрятала покраснения возле носа и раны на губах, закрыла синяки на подбородке. Она сделала это буквально за десять минут, а ирландец только и поспевал следить за тем, как тонкие руки порхают над лицом Жана. Длинный ноготь подтер лишний тон, распределив, тот по носу француза. Она припудрила глянцевый тон и отошла.
– Готово. Будешь должен, – хмыкает Ди, уже обтирая мягкую черную кисть. Она хотела собрать свои принадлежности, но её окликнул Моро.
– Ди, ты, не могла бы и с Петером что-то сделать? – две пары глаз с удивлением уставились на него. Ворона оглядела сначала француза, затем изучающе оглядела ирландца. Она вообще была пониже последнего, но сейчас вышагивая на высоких шпильках Блэйт явно выигрывала в росте. Она взяла лицо Дже за подбородок, аккуратно оглядев, но он все равно не смог отделаться от неприятного чувства: колючие ногти, что неприятно впились в подбородок и настолько нежная шелковистая кожа, что кажется сейчас соскользнёт. Ландвисон еле удержался чтобы не поморщиться. Он всё же понял, что имел в виду Жан, но, прежде чем кто-то успел что-то сказать, Моро сам объяснил. – Этот идиот светится как первый снег на солнце, и навязался ехать на интервью. Хозяин сказал, что он не должен засветиться на камерах.