– Не зацикливаться на ошибках? – уточняет мальчик, когда Десмонд выудил из внутреннего кармана своего пиджака, нечто, завёрнуто в эластичный бинт. Петер уставился на неясный предмет в руках отца, но вскинулся, когда снова услышал его голос. Сердце противно заныло от волнения. К чему весь этот разговор?
– Это тоже, но!.. – он одним рывком пихнул предмет в руки сына и накрыл своей ладонью. – Что бы не случилось, слушай своё сердце. Понял?
Петер кивнул с испуганной дрожью. Этот разговор был очень странным и нравился Петеру, кажется, ещё меньше, чем всё это здание.
– Хорошо. Используй это, если… – мужчина качнул головой и снова взглянул в хрустально-голубые глаза сына. – когда это будет необходимо. Используй это. А до тех пор – спрячь. Спрячь вместе с деньгами и всем остальным, что, как ты считаешь должно быть в сохранности. Понимаешь?
Петер кивнул снова. Отупело. Он совсем не понимал, что происходит. Десмонд крепко сжимает его плечи, противореча сам себе. Петер недоумевал, ощущая вес вверенного ему предмета. Не то что бы, он был совсем хилым, и тем не мнее дома тяжелее своего мольберта, Петер не носил. Возможно иногда, когда они с отцом устраивали перестановки, они вместе толкали диваны, тумбы. Каждое утро Десмонд заставлял его вставать, делать зарядку. Проще сказать, самое простое. Самое бытовое. Но почему-то Петер задумался сейчас. Именно сейчас, пока они с отцом остановились посреди коридора и когда Петер наконец смог ощутить в каком бешеном ритме бьётся сердце Десмонд. Альбинос крепко сжимает руку отца и снов шагает следом за ним. Он смотрит за тем, как какой-то мужчина, перехватив трость, набалдашником вскинул подбородок какого-то мальчишки, кажется, его, Петера, ровесник. Он что-то говорит ему.
– Va te faire foutre au diable! ((Пошёл ты к чёрту!))
Альбинос ощутил, как по телу пробежала дрожь не ясной природы. Он почти остолбенел, когда увидел количество остервенения на лице мальчонки. Петер понял, что просто не может отвести взгляд. Не может отвести взгляд от темно-каштановых кудрявых волос, что были растрёпаны и раскиданы по всей голове, от светящихся отвращением серых стальных глаз и от того, как рука этого мальчика вжалась в лямку собственной сумки.
– Знай своё место, Моро, – бросил незнакомец, оттолкнув чужое лицо той самой тростью и договорил. – У меня нет времени на твои капризы. Не заставляй меня разочаровываться в твоей семье. Я легко могу передумать и тогда…
– Господин Морияма, – окликает Десмонд, растягивая взволнованную улыбку и спасая рядом стоящего, судя по всему, француза от продолжения этих явно не хвалебных слов. Морияма обернулся на них. Петер чудом преодолел желание развернуться и поскорее драпануть. Его чёрные глаза с силой когтей хищной птицы впились в него. Он даже не взглянул на Десмонд, что-то пораскинув в голове. Лицо этого «Морияма» покрылось новым слоем морщин в области лба, где его тонкие брови вопросительно изломились.
– Это он? – любопытствует Морияма и кажется, совсем забыв про мальчишку, что отчитывал мгновение назад, подходит. Вскидывает трость, наконечником приподняв подбородок альбиноса, заставив заглянуть себе в глаз, да и в целом поднять те с пола. Мужчина оглядывает его белоснежное лицо. Он с сомнением поднял взгляд на Десмонд и тот замер, почти не дыша. Трость звонко цокнула о пол. – И он точно сможет играть?
– Если вы не против, давайте обсудим это с глазу на глаз, – Ландвисон-старший нервно усмехается. – Дадим мальчикам, познакомиться. Да?
Морияма смерил того взглядом и развернувшись подошёл к двери своего кабинета, собственно, напротив которого и проходила перепалка того мальчишки и этого странного мужчины.
– И что это ещё за чёрт? – бурчит он, становясь рядом с до сих пор пылающим злобой и неясным раздражением французом, на его правой щеке разрастался красный след, точно от пощёчины. Петер поёжился. Это место точно отвратительно. Он уверен в этом. Его интуиция никогда не подводила его. – Я Петер.
– Жан, – представился мальчик, упершись одной ногой в стену, он скрестил руки на груди. – Тот, кто зашёл туда. Этот мужчина твой отец?