– Да нет же, – Моро вздыхает. – Просто, что тебе даёт всё это, кроме… боли?
– Ничего особенного, всего лишь остаться при собственных принципах, – пожал плечами Дже и надев брюки, следом обул кеды, обернулся к Моро. – Ну и сделать так, чтобы Рико не лез к нам, и всего-то.
– Говоришь так, как будто это возможно, – обречённо вздыхает Моро.
– Вполне. Почему нет? – Петер усмехается и наставляет на друга палец. – Если ты захочешь, всё возможно, Жан.
– И ты думаешь все будет хорошо?
– Я уверен в этом.
Тишина повисла ещё ненадолго. Они двинулись к выходу с поля и направились к кафетерию.
– Он писал тебе? – Жан всё же решается задать вопрос, Петер казался очень молчаливым, сосредоточенным и это пугало. Дже тут же вскинулся и недоуменно уставился.
– Кто? – он действительно не понял о ком идёт речь.
– Ну, твой отец, – робко напомнил Моро. Петер качнул головой.
– А. Не знаю, вроде нет, – Петер пожал плечами. – Я не проверял.
Обещало ли всё это продолжение? Вряд ли.
Жан замолчал, решив больше не поднимать больную тему. Этот день продолжился относительно спокойно, некоторые продолжали смеяться и шушукаться, продолжая поздравлять с наступающим Днём Рождения. Жан раздражённо оглядывал любого, кто шептался, Петер же только отмахивался. Они сели за свой столик в кафетерии у ближайшей стены.
В один момент Петеру пришлось отвлечься, чтобы сходить за парой ложек. Жан отвлёкся на какой-то грохот в середине кафетерия, не успел и рассмотреть, что произошло. Кто-то пронёсся рядом, вывернув на порцию каши Петера целую кучу чёрного молотого перца. Жан попытался вырвать тарелку, но не успел. Когда Петер вернулся, Моро лишь виновато оглядел его. Петер отмахнулся, мол «Не переживай!», а дальше… порция испорченного завтрака врезалась прямо в лицо засранца, что посмел так понасмехаться над ним. Парень был выше Петера на голову, но кажется тот не нашёл ничего лучше, чем с двух широких шагов плечом выбить весь воздух из лёгких обидчика, что явно не ожидал такой резвости от Воронёнка. Придя в себя за пару секунд, он потянулся рукой к Петеру, что, наконец, осознал, что натворил.
На них обернулся весь кафетерий. Старший схватил Петера за воротник белой майки и с размаха заехал ему по лицу. Перед глазами всё закружилось. Петер вцепился в чужую руку ногтями и с ноги заехал засранцу по коленной чашечке, тот покачнулся, и Петер ударил снова, в то же место. Парень зарычал. Петер рванулся назад, заметив, что хватка значительно ослабла. За спиной его кто-то перехватил за плечо. Петер оттолкнул миротворца, не сообразив, что это был Жан и снова рванулся вперёд. Он ударил оправившегося засранца тем же плечом, но уже с большего расстояния, разбег вышел сильнее. Громила упал на пол, а когда попытался встать, Петер ногой заехал по его грязному от каши лицу. Ворон перехватил его, сравнительно тонкую, лодыжку и потянул за собой. Упав на пол, Петер ощутил, как от удара затылком об пол всё вокруг закружилось. В следующее мгновение он ощутил острую боль что шла от носа, кровь ударила в рот металлическим привкусом. Петера затопила паника. Он закрыл голову локтями. Удар отскочил от этого барьера. Петер сцепил зубы, зарычал пытаясь скинуть с себя обидчика, но тот плотно уселся на него и явно был тяжелее. Альбинос бил беспорядочно, куда только мог дотянуться. Крепкий удар упал на живот обидчика, под дых, пока он, злясь, упирал руку в подбородок Петера. Удар обрушился куда-то то ли в глаз, то ли в скулу. Петер рванулся в сторону, перед следующим. Кулак проехался мимо щеки и со всей дури врезался в пол. Засранец взвыл и Петер, наконец, смог скинуть его с себя и только поднявшись ногой саданул ему по лицу с такой силой, что тот повалился на пол и из носа и рта полилась кровь. Обидчик закашлялся, выплюнул кровь и кажется, даже пару зубов.
В кафетерии было ошеломительно тихо. Вокруг них собралась внушительная толпа. В ней Ландвисон различил Моро, рядом с ним перепуганного Дэя. Жан оттащил Петера в сторону, Кевин помог подняться обидчику. Где-то со стороны послышались благодарные хлопки.
– И хлеб и зрелища, – обернувшись на Рико, Петер увидел, как тот продолжает весело хлопать. Игрок, которому досталось от альбиноса, и от коего досталось самому Петеру, явно был не из ведущих.
Петер наморщился и тут же понял, что сделал это очень зря. Лицо снова заболело, в голове бешено пульсировало. По губам текла кровь и из разбитого носа так же, под левым глазом уже наливался яркий синяк. Петер поднял руку, стерев с ноющего лица кровь. Он оглядел как яркая алая жидкость запачкала руку от большого пальца, до запястья. Дышать было не то, что бы больно, но очень даже неприятно. Несмотря на это, он снова поднял взгляд на Морияму.