Они стояли буквально несколько минут ещё пялясь друг на друга и абсолютно игнорировали то, как ночной ветер обдул их с ног до головы. Конец сентября уже был прохладным и сухим, дождей пока не намечалось, поэтому о слякоти можно не переживать.
Рико ещё раз оглядел их с Моро и этот взгляд был в сотню раз холоднее, чем холодный ночной ветер. По итогу, тот лишь отмахнулся и двинулся к авто.
– Конечно, без тебя эта французская потаскуха и шагу не сделает, – можно было почувствовать, как после этих слов в теле Петера сердце ухнуло в пятки. – Куда синяки дел? Прихорашивался?
– Заткнись, Рико, пока не пожалел об этом, – Петер почти рванулся вперёд, как Жан схватил его за плечо. Петер ощутил судорожность и панику в этом жесте.
– Петер, – окликнул тот. – Брось это. Не ведись на провокации.
– Браво, – фыркает японец, влезая на заднее сиденье, снова приказывая. – Садись за руль.
Жан кивает. Петер взрывается. Он уже сам потянулся к ручке авто, как водительское сидение открылось и Моро, не глядя сел за руль. Он заговорил прежде, чем Петер успел возмутиться:
– Если помнишь мы оба получали права. И экзамен сдавали тоже оба, – хмыкает Жан, потянувшись к ремню безопасности. – Но я сдал его на отлично, а ты получил права почти чудом.
Француз оглянулся на друга, кивнув головой на место рядом.
– Садись уже, – Ландвисон ещё пялится на Моро, но тот был непреклонен. Ему пришлось послушаться. Сел Дже вперёд. Рико предпочел развалиться на заднем сидении с видом и чувством Короля, коим он и являлся для каждого, кто не был знаком с ним так близко, как Петер или Жан.
Ирландец пристегнулся, поудобнее перехватил свою спортивную сумку. Там была сменная одежда, но так как чёрная одежда, что была на Петере, была единственной в его гардеробе, то там лежала простая кофейная футболка и хлопковые штаны бежевого оттенка с вафельным тканевым поясом.
Все ехали в абсолютной тишине, даже радио было выключено, до поры пока Петер, не нажав пару кнопок, все же включая его, простая расслабленная музыка, сопровождаемая женским пением. Возмущений не последовало, а ирландцу точно стало легче. Он часто оглядывался на Жана. Тот не отвлекался от дороги, внимательно двигался, выворачивал руль, и вздрагивал только, когда, обратив взгляд на зеркало заднего вида, он замечал взгляд Мориямы, которым по нему пробегает. Петера это вымораживало, до дрожи во всем теле. Ландвисон смотрит прямо в глаза Рико, заставив того перевести на него свой холодный взгляд.
Они молчали всю дорогу, но Жан мысленно заметил, что лучше бы они в открытую кричали друг на друга.
Они доехали до аэропорта достаточно быстро, проигнорировав платную трассу. Ночью машин было в разы меньше. Оставив своё авто на предназначенной парковке, Жан несколько раз проверил достаточно ли надёжно он закрыл дверцу автомобиля и поспешил к зданию.
Перелёт прошёл так же спокойно. Он занял меньше часа, но в свою гостиницу они ехали достаточно долго, всё от того, что часто приходилось объезжать пробки, кто же знал, что в этом штате такая насыщенная ночная жизнь. Петера раздражало постоянное гудение машин и запах того авто, в коем они ехали тоже.
На ресепшене Жан забрал три ключа-карты. Морияма перехватил тот, что был поближе к нему и двинулся к лифту. Петер решил разобраться со своим номером уже на этаже. Как по итогу оказалось, Морияма ухватил себе номер, что находился по середине. Петера это взбесило, но устраивать сцены здесь было плохой идеей. Рико лишь ядовито усмехнулся, и прошёл в свою комнату, забрав небольшую сумку с собственными вещами у Моро. Петер еле держался, чтобы не выйти из себя и просто двинулся за Жаном к его номеру.
– На людях он ничего не сделает, – Моро заговорил на французском, желая успокоить друга и оглянулся, уложив свои вещи, неподалёку от кровати.
В комнате было светло, несмотря на позднее время. Освещение было достаточно ярким от чего у Петера сразу зарябило, он зашипел, прижав ладони к глазам и плотно зажмурился. В коридоре свет был приглушённым, про Гнездо вообще не стоит говорить. Были для Ландвисона свои плюсы пребывания в персональном Аду.