Но этого не происходило.
Секунда за секундой. Сердце возвращалось на место, успокаивалась, восстанавливалось дыхание, а это касание все не пропадало.
– Все будет хорошо, – обещая, произнес Моро.
– Если он тронет тебя… – Петер угрожающе произносит это, сам обхватил руку Жана и переплетая пальцы. Рука француза дрогнула. Дже сглотнул, ослабляя хватку и позволяя пальцам Моро соскользнуть, но тот оставляет их на месте, чуть расслабленными. – Я не позволю.
– Я помню, – Жан улыбается, он перевел взгляд на Петера. – Потому и говорю.
Дже кивает и сглатывает. Рука француза выскользнула из его, и он отшагивает куда-то. Дже поднимает ладонь и в неверие оглядывает черную лезущую нитками перчатку. Дрожь сладко пробежала по плечам альбиноса. Он сжал ладонь и оглянулся, когда Моро протянул ему баночку с каким-то соком. Осталось только дождаться окончания интервью.
6. 7. Верность (Артур Юманес)
Артур почувствовал, как больно сжалось все в груди, когда он наконец смог увидеть в коридоре три фигуры. Три знакомые фигуры. Юманес подорвался от стены, но не успел и шагу сделать, как тут же завязалась перепалка.
Юманес остолбенел, когда увидел то, как испуганно отшатнулся Моро от взмаха руки Мориямы. Петер, все так же одетый в чёрное, выскочил перед ним. Альбинос перехватил его запястье, сжав почти до хруста.
– Посмей только сделать шаг в его сторону, и я уничтожу тебя, – слова достойные Ландвисона. Не зря он волновался. Знал же, надо было ему, Артуру, ехать. Может если бы он попросил у Рико?.. хотя, чего уж думать об этом.
Японец зло цыкает и вырывает руку из чужой хватки. Он словно забыл о существовании здесь Петера. Подобное часто с ним случалось. Особенно когда Рико был слишком взбешен. Он смотрит так же зло, что на Моро, что на Ландвисона.
– Да пошли вы нахер, – отмахиваясь Рико бросает эту сладкую парочку. Артур заметил, как Петер уводит Моро в сторону жилых комнат, но опомнившись, через мгновение, и сам ринулся за взбешенным капитаном. Он держался на расстоянии вытянутой руки, чтобы не раздражать Морияму лишней близостью, но, и чтобы при желании он смог дотянуться до него. Идеальная дистанция.
Артур с ужасом представлял, что творится внутри японца. Бешеный шквал.
Животное бешенство.
И Юманес видел его причину. Конечно, он видел шоу. Для него стало откровением, что рядом с Дэем посадили и самого Десятого номера. Что он там забыл? Да и не в том дело. Артур бы забыл про него. Забыл бы, если бы тот держал закрытым свой чёртов рот. Юманес с ужасом представлял, что было потом. После всего, что ему наговорил этот Джостен, честно, он был всё равно рад, что Петер поехал вместе с Жаном и Рико, но Артур был почти уничтожен тем фактом, что самого его там не было.
Артур понимал, что открывать рот сейчас – сравни самоубийству, но не мог ничего поделать. Его буквально уничтожало то, что он видел. Рико просто сгорал изнутри не зная, как и куда выплеснуть свою злобу.
«По крайней мере он меня не убьёт», – с этой мыслью Артур следом запер дверь комнаты Мориямы. Он прекрасно знал, чем все может кончится. Больно, обидно, унизительно. Но далеко не так больно или обидно, если Рико сорвётся потом. Если это случится не вовремя, ни к месту. Если, например, это увидит Итан. Артур благодарил Богов за то, что Вулф был слишком занят каким-то другими делами. Вряд ли он даже сейчас в Гнезде. Артур физически ощущал его отсутствие. Даже дышалось здесь легче, если не чувствуешь его подавляющей ауры.
Артур же наблюдал за тем, как, словно потерявшись во всем мире, японец бегает взглядом по комнате. Чего бы треснуть? Ничего на ум не приходит. Глаза разбегаются.
Юманес набрал побольше воздуха в лёгкие. Он взволнованно оглянулся на дверь. Снова на Морияму. Он заранее чувствовал, как саднит лицо и всё тело от предстоящих ударов, но Юманес настрого запретил ногам подкашиваться, а тону дрожать.
– Рико, – Артур дёрнулся, когда увидел, как в попытке устаканить собственное состояние, Морияма почти что разорвался пиджак. Но вместо этого швырнул его куда-то в сторону. – Я, смотрел шоу. Ты очень хорошо держался. Правда.
– Завались нахуй, – предостерег Морияма. – Съеби из комнаты, сейчас же, блять.