Выбрать главу

Итан упал на пол пытаясь отдышаться. Тело заломило и в то же время нём тут же свернулся тугой ком, который отдался ужасной дрожью где-то внизу живота. Постепенно всё ниже и ниже, с каждым словом и движением Короля.

– Где тебя носило, сучий ты выблядок? – Рико подпнул его ногой куда-то по животу, наблюдая как Вулф сдерживает трепетный стон. Гримаса презрения прыгнула на лицо сама собой. – Говори, блядь!

– Ну Ри~ко, – раболепно тянет принца и ладонью проходится вдоль штанины чужих брюк, не поднимаясь. Он вскидывает свой блестящий взгляд на Морияму, нетерпеливо ёрзая на месте и на коленях подползая поближе. – Ну не злись~. Пожалуйста-пожалуйста. Я всё делал как ты сказал.

– Что делал? –  раздражённо бросил Морияма.

Итан улыбнулся и уставился прямо на лицо Рико, показывая ему повязку.

– Тебе двое суток её били? – рокочет Морияма, сильнее дёрнув на себя лицо принца и уставился на повязку.

– Ну я, возможно, совсем чуть-чуть решил погулять, – дрожащим от возбуждения голосом произнёс Вулф и упёрся руками в пол меж коленей.

– Что там? – оттолкнув от себя чужое лицо, Рико добился лишь того, что Итан подполз ближе. Он потянулся к повязке, сдёрнул её. Тихий шелест огласил комнату Короля и являя ему новую часть своей Свиты.

– Это шутка такая? – Рико перехватил чужие лохмы, плотно рванул, и вцепился рукой в чужую скулу.

– Ладно тебе, Рико~, – поёт Итан елейно и задыхаясь от чувства непреодолимого желания, что тугим узлом свернулось в паху и единственный способ, хоть как-то его выплеснуть, добиться от Мориямы хоть каких-то целенаправленных действий. – Это всего лишь ноль.

Точно. Ноль.

Ноль, вытатуированный на левой скуле, своим матовым блеском сверкающий в чужом взбешённом взгляде. Итана колотил восторг от этого взгляда, животное ни с чем несравнимое желание.

Ноль – это ничего. Пустота. Она, по сути, не значит ничего и не является ничем. Но ведь есть в нём свои прелести. Например, ноль, очевидно, стоит выше единицы. Но, конечно, Итан никому не скажет об этом. В скором времени, до каждого это дойдёт само по себе.

Рико старался оттеснить от себя это очевидное осознание пощёчиной, что он с силой залепил в чужое лицо. Итан вздыхает с наслаждением, чувствуя, как колит и ломит место удара и как эта боль трепетом и дрожью скользит вниз.

– Я та~ак соскучился, нежный, – поёт принц и вздыхает, не в силах побороть своё возбуждения, зажимает между ног руку и плотно сжимает её, и приближается ещё и ещё. Пока губами не дотягивается до кончиков чужих пальцев, берёт в рот один, облизывая и посасывая. Рико не отталкивает его и Итан чувствует, как постепенно у Мориямы так же начинает бурлить кровь.

– Ебаная шлюха, – презрительно плюёт Король и одёргивает руку и, наконец, высказывает долгожданный приказ. – Раздевайся.

6. 9. Осенний банкет

Петер оглядывает чёрный костюм в своих руках, словно гремучую змею. Презрительно откидывает на постель и ни словом не обмолвившись лезет в свой шкаф.

– Нет, – одернул Моро и подходит, поднимая черный костюм на пластиковой вешалке встряхнув тот и заявляет. – Ты должен надеть этот костюм. Петер, прошу тебя. От греха подальше.

– Понабрался, – ворчал юноша. Такие фразы во всем их окружении выдавал на постоянной основе только Артур и это Петера раздражало. Сейчас его раздражало все что угодно. – Меня этот костюм из себя выводит. Я смотреть на него не могу. Хочешь, чтобы я ещё в автобусе взорвался?

– Петер, это один вечер. Ты же уже был на банкете, – Жан как угодно пытался уговорить друга. Он не хотел, чтобы произошел очередной скандал. И из-за чего? Из-за такой ерунды, по сути.

– И мне хватило, – огрызается Ландвисон выдергивая из шкафа свой привычный образ: кофе? Кофе с молоком. Петер выкладывает одежду и тут же замирает, подняв взгляд на Моро. Он уже знал, что тот скажет.

– Петер, не ради репутации. Прошу, ради меня, надень, этот, чертов костюм! – Жан пихает его альбиносу. Тот смотрит прямо на француза.

Это было просто нечестно. Почти подло со стороны Жана. Запрещённый прием.

– Мы отвечаем друг за друга, – напоминает Моро. – Не я устанавливаю правила. Я знаю, как ты это все ненавидишь, Петер. И я знаю, как ты не любишь… чёрный.