Когда Норман встал на ворота и на поле появились судьи, Рико наконец зашевелился. Петер наблюдал невероятно отвратительную сцену: Рико потянулся к Кевину объятьями. Трибуны снова взорвались, но Петер был уверен, что с этими объятьями Рико успел высказать на ухо брату перечень тех пыток, что он сотворит с ним, когда тот вернётся «Домой».
По ясным причинам Петера выпустили на поле только ближе ко второй половине игры. Заменив им Джонсона, что совсем выдохся пока носился за Десятым номером. Пока Петера объявляли, трибуны начали тянуть громкое «Ооо!» и колотить по ближайшим твёрдым поверхностями. И пока диктор объявлял номер и только успел произнести имя, трибуны уже скандировали:
«Белый! Ворон! Белый! Ворон! Белый! Ворон!»
Выходя, Ландвисон пытается утрамбовать в голове всё что успел увидеть, следя за игрой Лисов. Они играли сдержано, берегли силы, а выходит их второй тайм станет настоящей игрой на выживание.
Петеру было противно от самого себя. Руки сами собой тянулись к клюшке, сжимали её так крепко, что в пору было и с ума сойти. Бесит. Как можно так отчаянно ненавидеть экси, но в то же время просто сходить с ума от того, что тебя не пускают на поле.
Ирландец не забывал следить за Жаном, что неплохо опекал Кевина. Петер понимал, что ему в виду роста это было бы тяжелее, но расстановка точно построиться так, что сам Петер, будет опекать Десятого номера.
Так и было.
Выйдя на поле, натянув на лицо шлем, Ландвисон наблюдал за тем, как уже отдышавшейся и отдохнувший после перерыва Нил стоял напротив него, пытающийся угадать тактику Белого Ворона, а может и просто примеряющий свои собственные действия, на ту тактику что успел изучить за месяц. Что показалось для Петера шуткой, так это отсутствие смены на воротах. Эндрю Миньярд, конечно, Монстр, но лишь номинально. Вопреки своей очевидной усталости, Эндрю лениво опирался на клюшку, ровно дыша, что было не менее странно, после их драки парой недель ранее на Осеннем банкете, у Миньярда должны были выявить минимум пару трещин в рёбрах. И тем не менее, Джозеф на воротах не был галлюцинацией. Он был настоящим. Хотя даже после воя сирены, огласившей начало игры, он не сменил своего положения. Но Петеру было буквально не до этого.
Альбинос отрезал попытку побега Джостена одним твердым шагом вперёд. Лис оторопел от такой наглости и попытался отступить, но Петер зажимал его даже так, не позволяя увеличить разрыв. Он запирает его, дышит буквально в лоб, настолько тесно, что даже их клюшки сталкиваются. Петер словно предугадывает шаги, ведёт себя как зеркало, повторяет каждое движение.
Кто-то раздражённо зарычал рядом, похоже одному из Лисов не нравилась такая опека их друга. Ландвисон не отвлекается. Обманом он заставил Нил обернуться спиной к борту. Джостен, решивший, что Ворон прибьет его к твёрдой поверхности, мгновенно делает шаг в сторону, увидев, как рванулся тот, Петер не смог сдержать смешка.
Он просто бросил опеку. Отступил на шаг, второй.
За тем как Ландвисон опекал его, Десятый не заметил, как они подошли к воротам.
Они двигались на удивление быстро, а Нил не упускал надежды хоть как-то разорвать дистанцию и обогнуть первоклассного защитника. Тот Лис, чей рык они услышали, был Николас Хэммик, один из защитников возле ворот. Он же попытался перехватить пас, переданный Петеру принцем, проблема была лишь в том, что альбинос был попросту быстрее. Мяч отскочил прямо в его сетку и в итоге Ландвисону не нужно было даже напрягаться. Ворота за спиной не успевшего дёрнуться Миньярда окрасились красным цветом. Тот самодовольно улыбнулся. Петер даже не смотрит, он оглянулся на счёт и закинув клюшку на плечо, движется на исходную. Трибуны просто взбесились.
Замена у Воронов. Жан Моро под номером Три. Сменяется на Артура Юманеса под номером Пять.