В этом Ландвисон убедился ещё больше в момент, когда в попытке удержать его перед воротами та парочка у ворот не сговариваясь попытались зажать его и одновременно попытались выбить мяч, тогда смешно стало даже Эндрю. Хотя силы удара это не умолило. Петер снова перекинул мяч через голову защитника и толкнул коленом вверх, ударив. В этот раз, даже будучи готовым Миньярд не успел подгадать момент. Можно было даже заметить, как его лицо стало удивлённым. Медленно, еле различимо, но стало, озарённое красным светом.
– Я держу обещания, – отсалютовал Ландвисон, приподняв шлем и обойдя остатки вымотанной защити, игнорирует вопли с трибун, который в очередной раз принялись костерить то Воронов, то самих Лисов. Все наперебой.
Близился конец последнего тайма. И счёт 13:6.
Пожатые руки и очередной акт унижения команды в Оранжевом, на который Петер смотреть просто не хотел, да и просто не мог. Весь мир неестественно кружился, замыленный. Перешагнув порог раздевалки, он глубоко выдыхает и прислоняет руку к груди. Боль обожгла торс. Он зашипел. Опустив взгляд, он видит прилично расплывшееся красное пятно. Вопрос напросился сам собой.
«Как давно он истекал кровью?»
Жан не дал ему и задуматься, отправив в душ следом за остатками уставшей команды. А на выходе их встретил командный врач.
Похоже, давно. Раз Жан успел так заморочиться.
Ландвисон отказывался верить, что истекал кровью половину игры, но как ему позже объяснили, дело было в последнем ударе Дэниель ему под дых. Последние пару минут игры, с которым Петер и забил последний мяч.
Краткий осмотре врачей, наложенные повязки и возвращение в раздевалку, всё это происходило словно в другой реальности.
В раздевалке Петер понемногу пришёл в себя, какая-то штука, то ли обезболивающее, то ли какой-то адреналин в малой дозе, но позволили Петеру отрезветь после игры и начать собираться. С возвращением в реальность, Петер наткнулся и на нечто иное. Рико всё никак не мог перестать поливать Лисов грязью даже за глаза, чётко уверенный, что совсем скоро Кевин не выдержит и вернётся сам и тогда он возможно, его даже простит.
– Надеюсь нет, – вырвалось у Ландвисона, пусть и на французском. Голос разнёсся усталым эхом, Жан взглянул на него, явно умоляя помалкивать, но Петер и не собирался развивать свою мысль. Хотя Морияму это не устроило. Он оглянулся на них и с тем же весёлым взглядом спрашивает.
– Что-то не так, Зверь? – холод и насмешка в голосе Рико были почти невыносимы. Окружающие Вороны ощутимо напряглись, готовясь к новой перепалке, но её не происходит.
– Ничего, Рико, – бросил Петер и застегнув последнюю клёпку. – Тихо радуюсь победе.
– Можно и погромче, – усмехнулся Морияма. – Давай, Зверь, поделись впечатлениями. Понравилось гонять Лисов?
Жан неподалёку плотно вжался в стену спиной, наблюдая за происходящим.
– До дрожи, – без соответствия эмоций бросил Петер.
– Не убедительно, – насмехается стоящий неподалёку Итан. – Такой душка~. Переживает за Лисят.
– Плевал я на них, – бросил Ландвисон и двинулся в сторону выхода, держа в руке свою спортивную сумку, кивает Жану, что поскорее выходит вперёд.
– А мне, кажется, всё же переживаешь, – смеётся Итан. Ответ пришёл откуда Петер его точно сейчас не ждал.
– Когда кажется, креститься надо, Итан. Или что там в Ауэстерии делают? – кто-то из Воронов хихикнул на наглое изречение Юманеса. Артур отвлёк Воронов, позволив Петеру найти фразу, что поставит точку в этом диалоге.
– Это была простая игра. Не лучше и не хуже предыдущих. Не раздувай из мухи слона.
Петер выходит из раздевалки прежде, чем его нагоняет кто-то своими острыми фразочками. Будь его воля он бы давно поразбивал головы половине Воронов, но у него нет ни единой возможности. Петер не собирался первым нарушать их договор.
6. 12. P E T
Петер замер напротив до боли знакомой ему чёрной металлической двери. Неподалёку в углу капает вода, не так далеко по коридору знакомый ему карцер. Ландвисон ощущал, как его колотит. От страха? От волнения? Всё тело до сих пор проходится судорогой. Ледяная вода и её журчание до сих пор снятся ему в кошмарах. Что его ждёт сегодня?