– Небольшая судорога. Скоро пройдёт, – Жан крепко зажал область, где свело ногу.
– Сходим в лазарет, – Петер стянул шлем с головы, и подхватив Руку Моро, помог ему приподняться. Он угрожающе качнулся и заскулил от боли, когда опёрся на ногу, – Что-то сдаётся мне, это не судорога?
– А что ещё? – ворчит Моро, пока, опираясь на друга, ковыляет до пред-игровой зоны, где дежурил один из врачей лазарета.
– Что произошло? – рядом с ними тут же материализовался Кевин в тандеме с Рико, а следом за ними подтянулся и Артур. Морияма молча оглядывает то, как доктор проводит осмотр. Ощупывает проблемные места.
– Судорога? – уточняет всё же Петер.
– Незначительное растяжение связок тазобедренного сустава, – поясняет врач, отмахнувшись и отдал Жану простую таблетку и бутылку воды.
– Как понять «незначительное»? – раздражается Ландвисон.
– Он может играть? – перебил Морияма и оглядел Моро таким взглядом, словно если ответ окажется отрицательным он разобьёт его голову о ближайшую стену. Петер оскалился.
– Да, – кивнул мужчина, поправив очки и оглядел француза, затем будущего капитана, – Вполне. Но до восстановления не стоит нагружать его слишком сильно.
– Какого чёрта?! – стукнув ладонь. По оргстеклу, Петер привлек к себе внимание. Он оглядел вперенные в него взгляды и раздражённо исказил лицо, – У него травма или что?
– Незначительная, – вклинился Кевин с какой-то надеждой.
– Катись ты нахер! – взорвался Петер, выпалив заученное выражение, заставив окружающих ошарашенно переглянуться и снова зло обратился к врачу, – Как травма может быть «незначительной»?! Если у него произойдёт разрыв связок, то что тогда?
Доктор оглядел альбиноса устало и холодно.
– Мне следует отстранить Моро от тренировок на период восстановления? – в его голосе слышалось недоумение. Петер ощутил, как в него урезался испуганный взгляд Жана.
– Не надо, – просит Моро и смотрит на друга, – Если меня заменят – нам конец.
– Ты хочешь травму?! – Петер был зол, его французский звучал так же криво, как и любые его попытки вести себя сдержано, но Жан прекрасно понимал его.
– Она простая, – Жан потакает другу, говоря максимально односложно, чтобы Петер понимал каждое его слово, – Всё будет хорошо. Обещаю.
Петер глубоко вбирает воздух, для нового потока возмущений, но понимает, что просто не может подобрать французских слов. Он зло оглядел встревоженного Жана, доктора и самый пик бешенства оставил на Морияму, о чей холод и усталое раздражение его злоба разбилась в дребезги.
– Успокоился? Отлично, – Рико оглянулся на доктора, – Мистер Шорридан, составьте до программу допускаемых упражнений.
Мужчина кивнул.
– Через сколько он полностью восстановится? – вклинился Петер, всё ещё полный кипящего бешенства.
– Зависит от него самого. Возможно неделя, а возможно месяц.
«Нет у нас месяца», – пронеслась в голове раздражающая мысль.
По итогу, тренировка была возобновлена в прежнем темпе, разве что, Жан остался на скамье. Петеру пришлось отдуваться в одиночку, но по итогу он решил, что не против. Уж лучше так.
После тренировки их ждал привычный второй ужин. Жан чудом доковылял до кафетерия. Петер не дал ему тащить поднос, терпеливо ждал пока своей болезненной походкой Жан доберётся до их стола. Оба стоически выдержали косые и насмешливые взгляды и принялись за ужин. После вернулись в комнату. По наставлению Шорридона, Петер помог другу с компрессом и перевязкой. Сходим в лазарет он забрал лёгкое обезболивающе и дал Моро выпить его перед сном. Петер чувствовал, что это «незначительное растяжение» было не просто последствием изнурительных тренировок. Жан никогда не филонил на разминках, он в равной степени разогревал и верхние и нижние мышцы. Петер просто не мог поверить, что в одно мгновение его связки решили просто хозяина.
Что-то было не чисто.