– Ты не будешь отрицать, Рико! Ты чуть не убил его!
«И не раз…» – мысленно добавил он
Эти двое так и играли в гляделки. Хозяин и его озлобившийся раб. Такое сравнение подобрал бы Итан, который наблюдал все это с весёлым удивлением. А вот описание слова «ужас», сейчас можно было увидеть в глазах альбиноса. Сейчас он, наконец, понял, что испытывал тот, каждый раз, когда Петер вытворял какую-то невероятно опасную дрянь. Отвратительное чувство безысходности. Ты видишь, что человеку конец, но чтоб вас… как ему помочь?!
После их разговора месячной давности обо всех годах, где Петер брал на себя всю их боль, Жан словно пытался, наконец, поменяться. Или, стать таким, каким был. Хоть с каплей гордости. С каплей желания бороться.
– Из-за тебя он мог умереть! Умереть, Рико! Если ты не в курсе имеется такая штука как «болевой шок»! И сейчас, пока у него до сих горит спина от каждого движения, ты хочешь вытащить его на поле?! Нет уж. В этот раз, ты пойдешь нахуй, Рико.
Жан держит руки в карманах сделав пару шагов в направлении Рико, он чуть наклонился к японцу.
– Он не выйдет на поле, пока врач сам не выкинет его туда, – он смотрел прямо в ледяные чёрные глаза, внутренняя дрожь пробила его до самых костей, коснувшись каждого позвонка. – Я не позволю тебе добить его, Рико. Ни в этот раз.
Жан боится? Чертовски. И оправдано. Он чувствует, как колотится сердце в груди, чувствует, как в грудки футболки вцепилась крепкая рука японца. Он продолжал смотреть в чужие глаза с тем же холодом. Перед глазами проносятся сотни флешбэков о тех пытках и унижениях, что ему пришлось пережить.
Кажется, сейчас он понял Петера.
Эти пытки ничего страшного. Одной больше – одной меньше. У него есть шанс защитить единственного дорого ему человека. И не важно какую цену он за это заплатит.
– Как говорят в России «дело пахнет керосином», – смех срывается с губ Вулфа, как и действия, опережавшие любые мысли. Но каждый в этой комнате игнорирует его. И Петер, одними губами пролепетав имя своего ненаглядного француза, поднял взгляд, не в силах смотреть на то, как накалялась атмосфера между этими двумя.
– Какого хера ты стоишь?! – рычит Петер, глядя на Итана, что, скрестив руки, наблюдает за происходящим. – Разними их!
– А зачем? – принц пожимает плечами, улыбаясь. Ему нравилось то, как начинало гореть всё вокруг от искр, что метали друг в друга Жан и Рико. Петер не мог поверить в то, что видит. То, как Морияма утаскивает его. Он волочет его за футболку, пока Моро спотыкаясь еле поспевает за ним.
– Рико!! – окликнул Петер. Он не мог допустить подобного и поэтому у него оставался лишь один вариант. Он даже подрывается с места, опершись на спинку кровати. Морияма остановился. Петеру не было смысла скрывать, все в Гнезде знали его слабость и ткнуть в неё, сейчас, пока они с Жаном оба беззащитны не составит труда. – Обернись сюда.
Петер почти приказывает, но японец его послушал и холодом смерил ирландца. Ландвисон смотрит ему в глаза.
– Дай мне месяц, – Петер слышал, как скрипят зубы Моро. Он все равно настоит на своем, но Рико должен знать то, что скажет ему Ландвисон. – Клянусь тебе, я поднимусь на ноги к Зимнему банкету. И я выйду на поле.
Просить взамен оставить Моро в покое не выйдет, Рико снова загорелся своей старой игрушкой. Жану не избежать побоев. Петер поджал губы.
– Не трогай его, – но Петер надеялся хотя бы на умеренность гнева. Он умолял Рико об этом.
– Ещё месяц? Как-то долго. Хозяин тоже негодует, – торгуется. Петер смотрит прямо на Жана, который так и повторял ему глазами «не смей». Что ж, Петер надеется, что Жан простит его. Впервые, Моро набрался смелости защитить его, но Петер не мог смотреть на это и ничего не делать. – Хотя если ты хочешь подарить месяц развлечений с французской шлюхой, я не против.
– Зимний банкет меньше, чем через месяц. Подожди ещё немного, – Дже игнорирует грубые слова Рико. – Я выйду на поле за месяц. Оставь Жана.
Жан слишком много боли получил за те годы, пока сам Петер только учился быть другом и защитником. Неисчислимое количество раз Жана избивали за его ошибки, унижали ни раз и ни два, за его неумение играть по правилам. Петеру понадобились годы, чтобы стать тем, кем он стал, чтобы научить Жана не опускать глаза, когда с ним говорят. Ему понадобились годы, чтобы хоть с ним Жан забыл о том ужасе, что вытворял с ним Рико.