Унизит.
Конечно, это то, что первое придет вам на ум.
Он может унизить, избить, напомнить какое Артур ничтожество, и он даже не будет сопротивляться. Как и всегда. В этом сама его суть. Подчинение. Пёс.
Да и в этот раз Рико будет заведён не просто из-за кого-то, а именно из-за него. Юманес не знал, как нужно успокоить его в этом случае. Когда он злился на Хозяина, можно было просто поговорить с ним, получить десятки побоев по всему телу, но успокоить его можно было, так же дело обстояло, когда Рико цеплялся с Петером, когда он сцепился с Натаниэлем на том чертовом Осеннем банкете, на котором Ландвисон устроил демонстрацию силы, на пару с Миньярдом.
Медиатор сделал спокойный перебор уже на третьем ладу, так же на пятой струне. Артур выдыхает. Сейчас всё было иначе.
Он сложил руку на корпусе, отпустив струну. Артур выдыхает. Ну и черт с ним. Если он в итоге будет сломан тем, кого любит – плевать. Так тому и быть. Значит так надо.
Сразу за этой мыслью, Артур чувствует, как с него спадает усталость и тот самый ужас перед неизведанным. Когда в комнату зашёл Робин, Артур был уже готов. Тот сказал ему, что по дороге его перехватил Рико и передал, чтобы Юманес сию же секунду оказался в его комнате. Артур шёл туда полный решимости принять всё что скажет ему Рико, вытерпеть всё что угодно, но уже перед самой дверью пальцы его задубели, сердце ухнуло в пятки и грудь сдавило спазмом от ужаса. Хотелось сейчас же развернуться и сбежать. А лучше просто провалиться на месте, сразу в Ад. Он даже надеялся на это. Но через мгновение, когда, поборов болезненный спазм он глубоко вздохнул и сбросил с тела напряжение, он повернул ручку, ватными ногами перешагнув порог.
– Ты звал? – риторически интересуется Артур и прикрывает дверь. На постели он замечает исполосованного, наскоро накинувшего на себя какую-то рубашку и вальяжно развалившегося Итана, что с интересом ощупывал крупную ссадину на скуле и оглядывал круглую гематому вокруг одного из запястий. Всё внутри снова сжалось от паники. Он будет здесь всё это время?
Артур переводит взгляд на Морияму, тот был в своей чёрной рубашке, расстёгнутой на две пуговицы и выпущенной на брюки, в их карманах он спрятал обе руки, и волосы всклокочены. Чёрные глаза упёрлись прямо в него. В Артура. Он смотрел на него так, словно видел впервые, разглядывал каждый миллиметр его тела, пытаясь найти хоть что-то, что ещё мог упустить. Британец же замечает то самое письмо на столе Мориямы, чёрные чернила были так же размазаны, и на нем прибавилось ещё несколько грубых складок. К чёрту. Ему нечего терять.
– Итан сказал мне…
– Я люблю тебя, – выпалил Артур, когда Рико только начал подводить к нужной теме. Ноги свело от волнения, все тело налилось свинцом от ужаса и навалилось на ватные ноги. Всё внутри болезненно сворачивается в узел. Он чувствует, как начинают дрожать колени. Плевать. Лучше так, чем он повторит ему слова Итана. Он не вынесет этого. Итан хотел шоу. Так пусть получит. Но он не получит больше ни секунды времени Рико, ни единой его нервной клетки. – Люблю тебя… по-настоящему.
Артур сглатывает густой ком и вдыхает, наблюдая за тем какое безразличное выражение принимает лицо Короля. Итан на постели же наслаждается реакцией Юманеса.
– Прости…
– Заткнись, – устало и раздраженно протягивает Морияма. – Я позвал тебя лишь для того, чтобы убедиться, что этот говнюк не пытается меня развести снова.
– Ты же говорил, что тебе наплевать? ~ – усмехается Итан, незаметно вклинившись в этот диалог. Рико отмахнулся на его слова. Молчание царит ещё минуту, пока, пошарив с эту же минуту по карманам Морияма не вытянул узкую жестяную коробочку.
– Ты верно, хочешь знать, что я думаю об этом? – Рико усмехается.
Он был садистом, и уж кому как не Артуру знать об этом. И сейчас предвкушая чужую боль, он как акула, учуявшая кровь скалит зубы. Артур сглатывает. Он видит, как Рико откинул крышку своей небольшой зажигалки. Капитан поднял со стола лист, исписанный чернилами, испачканный сухими слезами и кровью. Он подносит бумагу самым краем к пляшущему огоньку, что отражался в чёрных глазах, приобретая безумный красный оттенок.
Артур понимал, что он – самый настоящий идиот. Он поддаётся тому спазму, что удушьем сжал его шею, поддаётся тому, как сводит его челюсть. Он не отводит взгляда от живо вспыхнувшей бумаги с нежными признанием. Почему-то даже будучи готовым к этому Артур всё равно, всё равно, с трудом сдерживает плач. Болезненный вой забивается где-то глубоко в душе и раздирает всю его грудь. Он ненавидит себя за это. На самом деле, он много за что себя ненавидит. Сейчас – это его мягкотелость, проще говоря, постоянная готовность зарыдать от обиды. Он знал. Знал во что вляпался, знал, что будет, знал, что Рико растопчет его.