– Эндрю?
– Он разве является его братом, умник? Я сказал семье. Отцу. Твоему тренеру.
Нил запнулся, и Петер ощутил ментальную связь с Джостеном в этот момент.
– Этого быть не может, – Джостен остолбенел. – Кевин, никогда… да и тренер!..
– Похоже, Кевин пока слишком трусит, – пренебрежительно ответил Моро. – Я не собираюсь тебе ничего доказывать с пеной у рта, но, если захочешь убедиться. В одной из его скучных книг ты найдешь письмо с подтверждением. Кевин зачитал его почти до дыр.
Нил замер и нахмурился. Он долго смотрит перед собой, переваривая всю информацию.
– Шевелись, – из транса его вывел усталый тон Петера. Нил оглянулся на него. Альбинос стоял так же рядом со шкафчиками, выглядящий как белая клякса на черном листе. Нелепица. – Все каникулы впереди, ещё наболтаетесь.
Нилу не осталось ничего, кроме как заткнуться и следовать словам Петера. От него исходила до отвращения знакомая аура.
Нил не без труда стягивает остатки формы, наконец, поняв нечто ещё.
Четверка на джерси. Как он не заметил её раньше?
– Мне даже не позволено сохранить мою десятку?
Жан оглядел его тупым взглядом и пояснил.
– Двузначные номера причисляются Воронам, что не относятся к кругу Рико. Но справедливости ради, Четвёрка очень подходящий номер для сына Мясника.
Голос Жана звучал как-то ядовито-смеющимся.
– В японском «Четыре» созвучно со словом «Смерть».
Нил промолчал. Он переоделся, убрав ненавистную форму в шкафчик и только успел застегнуть кофту, как скрежет двери привлек их внимание. По Петеру тяжело было сказать, насколько сильно он занервничал, а вот Жан явно побледнел. Петер успокаивающе коснулся его запястье. Моро выдохнул. Нил обернулся.
В раздевалку вплыли Мориямы, Тетцудзи, опирающийся на трость и Рико, что находился буквально в нескольких шагах. Капитан Воронов запер раздевалку и в момент, когда Нил задумался на кой чёрт в раздевалке, вообще имеются замки, Тетцудзи уже приближался, вальяжно цокая своей резной тростью, и Джостен понял, что надо бы сосредоточиться.
– Натаниэль Веснински, – он протянул каждый слог с таким презрением, коего Нил никогда не слышал. – На колени.
Оба Ворона, что стояли за спиной наблюдали за разворачивающейся сценой и ментально они понимали, что ничем хорошим она не кончится. Петер скользнул взглядом по Нилу, затем перевёл опасливый взгляд на Тетцудзи и только после этого перевёл взгляд на Рико, надеясь, прочитать его эмоции. На лице Рико было написано холодное довольство.
– Нет.
Петеру показалось, что Нил выкрикнул это, предварительно ударив по железному шкафчику. Он ощутил, как нервничал стоящий рядом Жан. Острое чувство дежавю поразило их обоих. Всё словно начинается заново. История циклична и сейчас Петер начинает понимать то, насколько тупое такое поведение. Биться головой о бетонную стену просто нет смысла, но сейчас глядя на Джостена, Ландвисон понимает, что для него это имеет смысл и для самого Петера когда-то имело смысл, когда-то, когда он мог позволить себе биться головой о бетонную стену.
– На колени, – повторил старший Морияма, сверкая раздражённым взглядом.
– А вы меня заставьте, – беззастенчиво отозвался Лис.
Петер чётко представил корчащегося от боли Нила на чистой койке в Лазарете. Нет. Этого нельзя допустить. Петер делает шаг вперёд, второй. Жан не удерживает его. Петер оказалась рядом и крепко врезал Нилу по внутренней стороне колена. Ноги Джостена подогнулись, а Петер даже не взглянул на него.
Нил привязан к Жану и это даёт Петеру чудную дополнительную мотивацию, чтобы принять участие в его «воспитании». Нил хотел подорваться, но альбинос крепко надавил ему на плечи заставив опуститься на пол.
– Сиди, – голос Дже рокочет раздражением, но Нила это не останавливает от праведного возмущения. Петер поднял взгляд на Тетцудзи и в целом, тренер не имел ничего против подобного приёма.
Петер ощущал ту глухую ненависть, что начала разрастаться аурой вокруг Лиса, но Дже не позволял себе поддаться жалости или злобе. Секундные порывы могут стоить слишком много.
Тетцудзи вёл свою речь более спокойно, Нил молчал вместо ответов на его вопросы, но Тетцудзи волновала лишь причина смены позиции, а на этот вопрос смог ответить Петер, вытянув из недавнего рассказа Нила самое основное. Когда тренер понял, что большего добиваться не стоит, он отмахивается. Когда тот отшагнул, Петер и сам отошёл в сторону и тогда Нил понял, что его плечи больше не трогают, он мгновенно вскочил на ноги. Плечи болезненно ныли, стоит ожидать синяков. Хватка у Ландвисона, что называется смертельная.