– С чего бы вдруг? Тогда я должен буду скрывать этот и от Рико, а я таким заниматься не люблю. Да и разве вы с Моро уже не потрепались по душам? – Артур усмехается и протягивает ладонь для рукопожатия. – Ну так по рукам?
Нил не мог поверить. Он следил за тем, как не колеблясь Петер просто хлопнул по чужой ладони, заключая этим их договор. Петер… согласился на это? Первой реакцией Нила, было возмущение. Петер готов пытать и издеваться над ним или просто наблюдать за этим. Петер пошел на это! Просто в голове не укладывается! Человек, что должен помочь ему, так жестоко будет закрывать глаза на все выходки Рико и мало того, потакать им.
А вот второй волной пошло уже понимание, что отсудило негодование Джостена. Петер ведь и сам многим пожертвовал. Он пожертвовал своим немногочисленным спокойствием, согласившись наблюдать за этой болью, учитывая, что Петер был скорее человеком, который меньше бы мучался, испытай её на себе. Петер согласился унизиться перед Рико, помогая ему причинять ту самую боль, за что точно никогда себя не простит. Петер переступает через себя, в очередной раз, словно запомнив это как какую-то мантру. Хочешь жить – умей вертеться. На это была похожа его жизнь все эти шесть с лишним лет. В данном случае «вертеться» приходилось по средствам игры на два фронта. Всего-то чуть меньше месяц, но Нил сам не мог сказать сколько бы он выдержал такое, будь на месте Петера.
Джостен выходит следом за ирландцем. Они шли по коридорам так же молча, как шли и в комнату Юманеса. Нил перевел взгляд со спины Ландвисона на его затылок и подходит ближе, глядя в раздраженный профиль. Взгляд Петера дрогнул, Нил не был уверен, что это не связано с нистагмом, но он все же произносит, облегчая душу.
– Я не в обиде. Я сам знал на что шёл, когда ехал сюда, – Нил сам же ощутил, как атмосфера вокруг них стала легче, словно с плеч Петера упали настоящие горы. Тот молчал, но Нилу не нужно было много времени понять как волнение съедало ирландца изнутри.
– Рико будет «убеждать» тебя далеко не словами, – поясняет Петер. – Я сказал, что не боюсь Рико. И это правда. Но я боюсь того, что может прийти в его больную бошку. Мне придётся потакать ему, но, чтобы я не делал понимай, что я остаюсь на твоей стороне и как только ему надоест я помогу тебе. Я разберусь со всем, что Морияма натворил и подниму тебя на ноги.
Нил слушает слова альбиноса с замиранием сердца, такому тону невозможно не поверить.
– Понимаешь?
Нил только кивает, просто потому что у него не было слов. Петер доводит Джостена до «его» комнаты и уже делает несколько шагов в сторону, как ловит холодный взгляд Рико на своей спине. Этот месяц будет очень долгим. И не только для Нила Джостена.
Петер стоит на месте, когда Рико насмехается над ним, не шевелится, когда суёт свой нож в уголок его рта. Петер двинулся с места лишь когда понял, что Нил на грани того, чтобы снова вывалить на Морияму заслуженный ушат помоев.
– А ты здесь чего забыл? Проваливай.
– Артур тебе попозже всё объяснит, – бросает Петер и смотрит на Нила. – Я помогаю тебе.
– Как интересно, – протянул Рико. Его день явно стал ещё лучше после этих слов. – Ну раз ты помогаешь мне, помоги присмирить его. До вечерней тренировки я обещал Хозяину, что Натаниэль станет шёлковым.
Нил наморщился от отвращения и когда Петер подошёл к нему интуитивно попятился. Попытки сказать взглядом «всё хорошо», ни к чему ни привели.
– Уложи его, бог мой, всему учит надо, – Рико изображает раздражение, но происходящее точно его веселит. Петер заставил Нила улечься на его постель и, вытянув его руки к изголовию, щёлкнул наручниками. – Хорошо. Уже лучше.
Петер делает шаг назад, явно не желая больше участвовать в подобном, но Нил понимал, что как только Рико подзовёт его, тот примет в этом непосредственное участие. И Петер, и Нил идут на подобное с пониманием, что сейчас, вероятнее всего происходит меньшее из зол. За любое неверное слово их могут избить, за отвратительное проявление себя на тренировке, их могут избить снова, а по итогу, просто сломать и разбить на тысячи осколков.
Им не остаётся ничего. Нил ловит себя на том, что сейчас именно его действия могу отозваться не только на нём, но и на каждом кто окружает его, в том числе и Петере и если он потеряет благосклонность Ландвисона рискует не выжить.