Имя кислило на языке. И идиотские воспоминания накрывали всё сильнее, а окровавленные, наполовину отмытые, наручники, – вероятно кровь отошла, когда Рико обливал Джостена солёной водой, – не помогали отделаться от них.
Петер движется к постели Нила. Вчера он притащил ему ужин. Но даже при всём желании он не сможет притащить Джостену стадион. Рико привычно игнорирует его присутствие, возится со своими сборами, пока Нил корчится на постели.
– Хватит.
Петер не помнил, как сдержался, чтобы снова не напасть на Морияму. Он стоит напротив него. Вода вместе окровавленного тела Нила, облила плечи, шею и лицо альбиноса. Он встряхнул головой и обтёр лицо, снова оглядел Морияму, игнорируя то как мерзко прилип ворот его рубашки, став в разы темнее, так и с плечами. На теле альбиноса не было таких крупных повреждения, не считая спины, но солёная вода туда не добралась, потому ощутимого дискомфорта он не ощутил. Мелкие ссадины и царапины заныли, но это было ерунды.
Он смотрел на Морияму так же невозмутимо-раздражённо.
– Я тебя не спрашивал.
Рико пытается оттолкнуть его. Петер перехватил запястье Мориямы, тот ядовито усмехается.
– У тебя или куриные мозги, или ты просто не пользуешься своими человеческими. Ты, вообще помнишь, что не в том положении, чтобы указывать мне.
Петер ощутил, словно его облили кипятком, мокрые места на плечах обожгло от страха. Это было правдой. Жан был рядом с Артуром на эти три недели и в выборе между обещанием Петеру и приказом Рико. Он, не думая выберет Рико. В итоге Петер снова встанет напротив Жана. Нил останется один и всё равно останется лжецом.
Провал.
Но он не мог позволить довести Джостена до полусмерти. Он должен встать. Встать и идти дальше. Если Нил не сможет встать.
Это очередной провал.
– С него хватит, – Петер отпускает руку японца. У него был всего один выход, чтобы все в итоге оказались в выигрыше, – Тут есть я. Если тебе нужно, продолжай на мне. Но его, оставь в покое.
Давно прошли года, когда Петер думал о себе. О своей гордости, чести, своем эге. Они уже давно растворились в пролитой крови и слезах. Они стали пустотой и ничем, оставив после себя лишь мерзкий солоноватый, металлический запах и привкус. Они остались мерзким кровавым отпечатком на его губах, и Петер с этим смирился.
Все будет в выигрыше.
Кроме него.
Он видит проступающее довольство и одобрение на лице Мориямы. Нил уже почти отключался, он больше не мог кричать, не мог терпеть эту боль, не теряя сознания и приводить его в себя было просто утомительно. И даже если бы Рико готов был приводить Нила в чувства каждый раз, окунуть в персональный Ад Петера было отдельным видом садизма.
– Я отцеплю его руки, – он отшагивает. Рико не останавливает его, более того, отдает ему ключ. Петер быстро справляется с треклятыми наручниками. Под всхлипы Джостена, он аккуратно раскрывает их и достает его руки укладывая на грудь, заставляя того снова задрожать.
Белоснежные пальцы покрылись красными кровавыми пятнами. Петер без зазрения совести обтёр их об черную окровавленную простынь. После он поднимается на ноги, что уже крутил в руке свое универсальное орудие пыток: черный выкидной нож. Рико что-то протянул на японском, наблюдая за готовностью Петера. Он просто не мог упустить такого шанса.
– Твоя спина поджила? – Петер не отвечает на его вопрос, итак, понимая, что он означает. Потянувшись к пуговицам кофейной рубашки, он принимается их расстёгивать. Ловко и быстро он разъединяет ряд и Морияме точно понравилась его понятливость. Влажная ткань отходит от кожи и когда его рубашка остаётся где-то на спинке кровати, он слышит приказ:
– К стене.
– Вставай, – Петер говорил на французском, игнорируя раздражение Рико, хотя от его прожигающего взгляда закололи все свежие раны и гематомы. Мелочь. Жану за эти дни не прибавилось ни ранки. А раны Джостена по прежнему были отвратительнее, чем он мог представить. Петер обработал их, сразу после собственной экзекуции, как только Рико вдоволь наиздевался, насладился криками, рыданиями, скрежетом ногтей по тёмно-красной стене и видом разбитого зверя на коленях, что покорно выдерживал всё, что с ним делали.