Нил еле зашевелился. Открыл глаза и плывущим взглядом оглядел белое пятно напротив. От резкого контраста зарябило в глазах. Джостен поднял руку, чтобы прикрыть глаза ей и это было его ошибкой. Под бинтами натянулись свежие раны. Он вскрикнул и зашипел. Они ещё болели. Наручники были до отвращения крепкими, а Рико даже не позаботился о том, чтобы обмотать руки своей игрушки хоть какой-то тряпкой. Зачем? Он итак знал, что в любом случае он выйдет на поле. Он же не хочет, чтобы Миньярд с головой окунулся в Ад? Нет.
Что-то подсказывало Петеру, что это не поможет.
– Давай медленно, – так же на французском произносит Ландвисон и подхватывает руку Нила. Помогает сесть, даёт время свыкнуться мерзкими резкими ощущениями. Нил шатается, крепко сцепляется в плечо Ландвисона, тот крепко держит его в ответ, закидывает локоть на шею, – Готов?
Тот кивает. Готов он не был. Петер выждал несколько секунд и поднялся на ноги, ощущая как натянулись собственные раны.
– У вас полчаса, – смеясь напомнил Рико и покинул комнату с тихим скрипом, привычно в горлом одиночестве. Петер поборол в себе желание послать Морияму нахуй, но в какой-то момент он понял, что это бессмысленно, глупо и опасно.
Петер доковылял с Джостеном до стола, усадил его в кресло. Достал его сумку, нашел ближайшую футболку и джинсы.
– Мы не успеем, – тактично подметил Нил, когда Петер принялся натягивать на него тёмно-красную футболку.
– Не успеем, – согласился альбинос и принялся натягивать на Джостена его джинсы, тёмно-синие, явно уже носившиеся не первый год. Натянул одну штанину, вторую, за пояс дотянул до колен, подтянул полы, поставил на ноги, оперев на себя и надел окончательно, застегнув пуговицу и ширинку.
– Тебе лучше идти сейчас, – Нил встаёт на ноги. Перед глазами до сих пор плыло, но он упорно заявляет, на скепсис Петера, – Я в порядке.
– Мне наплевать, – отозвался Ландвисон и дожидается, пока Джостен показательно сам наденет носки и обуется. После он двинулся к двери, Петер за ним, – Я помогаю тебе, не из жалости и не из альтруистичных намерений. Я дал обещание Жану, что ты действительно будешь в порядке, что ты не получишь больше чем можешь выдержать, что ты уедешь отсюда. Понял?
– Ты делаешь всё о чём тебя просит Жан? – уточняет Нил зачем-то. Они движутся по коридору, не быстро. Так они точно не доплетутся. В шесть утра уже начинается тренировка. Им нужно за оставшиеся двадцать минут добраться до поля, пройти в раздевалку, переодеться и выйти на тренировку. Петер не представлял, как Нил возьмёт в руки клюшку. Но он обязан взять её.
– Да.
Они чудом переодели лестницу, следом добрались до раздевалки. Уже пустой. Жан на поле. Хорошо.
Нужно поторопиться. У них осталось в запасе десять минут. Петер помогает переодеться в экипировку Джостену и только, когда тот со всей этой бандурой упёрся в стену, игнорируя то, как пульсирует всё тело, Петер быстро переодевается сам и, подтолкнув Джостена, выводит его в пред-игровую зону.
Они все равно опоздали. Петер только с экипировкой Нила возился минут двадцать, а вот с собой управился за десять.
Тетцудзи смотрит на них уничижительно. Петер делает шаг вперёд.
– Я виноват, – прямо заявляет Петер, стоя между тренером и Лисом. Трость свистнула в воздухе и от одного этого звука у Нила заломило кости. Трость врезалась по рёбрам Ландвисона, затем по лицу оставив огромный красный след, в будущем крупный протяжный синяк. Следом он ударил его по коленной чашечке. Вороны приостановили разминку, наблюдая за избиением.
Жан сделал несколько испуганных шагов, но когда перед ним выкинули клюшку остолбенел. Артур не смотрел на него.
– Не стоит, – сказал он негромко, – Всё идёт как надо. Он будет в порядке.
Моро сглотнул, поджал губы и снова тысячу раз пожалел, что согласился помочь Кевину. Надо было послать Дэя нахуй и дальше. Наблюдать за тем как Петер снова изводит себя, отдавая всего себя этому дурацкому обещанию было невыносимо. Но он смотрел, просто чтобы убедиться в словах британца. И когда Петер выходит на поле, прихрамывая и тяжело дыша, он, наконец, выдыхает.