– Ну вот жжешь блять, – на французском выругался, Петер стянут шлем с себя так же быстро и отдал его Жану. Он рванулся наперерез Рико и когда услышал поток ругательств на английском, уже вырывается между.
– Отвали от него, – Петер отбил клюшку Мориямы своей. Измотанный Джостен лишь ожидаемо пятится и благодаря этому Петер смог встать между ними.
– Temae ((«ублюдок» с яп.), уйди с дороги, – Рико был в бешенстве. Петер понял, что он только как-то оскорбил его, но сейчас об этом возмущаться он не собирался.
– Ты не подойдёшь к нему, ни на шаг, – упрямо заявляет Ландвисон, постукивая клюшкой об паркет. Молчание длиться ещё несколько мгновений, – Я следую договорю, лишь пока ты следуешь ему. Помнишь.
Петер смотрит прямо в чёрные, отвратительно холодные глаза Мориямы, он не отводит взгляд. Петер вскинул клюшку, перевернув ее, и наконечником врезал её в грудь Рико.
– За мои проступки, расплачиваюсь лишь я. А Нил уже достаточно натерпелся. Сейчас моё время, Рико.
Морияму веселят слова альбиноса. Злоба отступает, уступив место яду. Он глянул за спиной ирландца.
– Он не спасет тебя от того, что случится ночью.
Петер сделал полшага в сторону, чтобы снова полностью попасть в поле зрение капитана.
– Пока я здесь, говори со мной, – Петер опустил клюшку стукнул ей об пол, полностью фокусируя внимание на себе, – До конца дня я не подпущу тебя к нему, а после, соберу по осколкам.
«и он уедет отсюда», – закончил он в мыслях.
– Снова будешь подставляться под удары? И как долго ты выдержишь? – скептично распевает Морияма, заложив клюшку за шею и перехватив её с двух стороны.
– Пока не уйдем отсюда, я сделаю всё, чтобы он остался жив, – Петер, наконец, отступает, под пристальным взглядом Мориямы. Он кивнул Нилу, получив поток каких-то издёвок на японском за спиной, Петер убедился, что Рико оставил их в покое.
Тренировка окончилась, как и ожидаемо, пусть без почты со сглаженным разрывом, хоть и в пользу команды Мориямы. Естественно, получив очередной нагоняй от Тетцудзи, Нил и Петер, измотанные, словно только, что переханные трамваем, и не менее разбитые принялись за уборку стадиона. Тренер отнёсся спокойно к их этой самовольной рокировке. Он дал им понять, чтобы они быстрее заканчивали, если хотят успеть на завтрак. Петер был не дурак, понимал кому обязан этим.
Артур, снова ходил по краю, чего-то ради помогая. Да, пускай Петер и пришел к нему, с этой слепой надеждой, что Артур не откажет ему, но он даже не думал, что это сработает. Тем более, когда речь шла о Натаниэле Веснински.
«– Мисс Хэтфорд, убила их».
После этого, он согласился на эту помощь. А ведь Нил даже не знает Артура. Он не знает его семьи, не помнит и… не представляет скольки боли испытывает Юманес только глядя на него и вспоминая его мать, что в ради сохранности их жизней, убила. Петер не винил мисс Хэтфорд и не жалел родителей Артура, просто его человеческая доля нестерпимо громко выла от осознания, какой болью поленится мир Гнезда и мир Морияма и всех, кто его окружает.
– Почему ты последовал просьбе Кевина? – спросил у него Нил, пока они прибирались в раздевалке, закидывали на место разбросанные вещи, поправляли скамейки и обтирали все поверхности.
– Я не следовал ей, – Петер подтолкнул скамью к стене, – Жан попросил меня, а потом уж я понял, что это на самом деле была просьба Дэя.
Петер не скрывал, что «защита» Нила, не то чтобы воодушевляет его. Джостен не доставал его расспросами, зато сам Ландвисон решил, что имеет право на один вопрос. Он что-то пораскинул в голове.
– Миньярда упекли в диспансер, – начал ирландец, опершись на шкафчик и наблюдая, как сам Джостен закончил со своей половиной и, наконец, измотано свалился на ровную скамейку, – Ты приехал сюда, чтобы его жизнь там не превратилась в Ад. С чего ты взял, что Рико сдержит своё слово?
Нил смотрит на него голубыми взволнованными глазами. Петер видит, что Нил и сам думал об этом и больше всего на свете боялся оказаться прав.
– Я хотя бы попытаюсь помочь ему. А если нет… мы оба окажемся в Аду.
– Вы каждый раз будете в Аду, когда окажетесь далеко друг от друга, – со знанием дела наставляет Петер, – Не важно, что это. Даже одна мысль о разлуке, уже похожа на Ад.