Нил смотрел на него так же прямо и взволнованно, впитывая его слова, словно слова старшего наставника.
День за днём тянулся так.
Изматывающие тренировки, волнение, самокопание, самобичевание, самоуничтожение. Попытки нелепого самоконтроля.
Три недели персонального Ада Натаниэля Веснински длились вечность, как и принято в Гнезде. Через три недели он снова стал Нилом Джостеном. Уезжающий из Гнезда на рейс до Южной Каролины, весь забинтованной, покрытый новыми шрамами и увенчанный символичной татуировкой.
Позже его встретят в аэропорту Южной Каролины, позже его будут умолять рассказать правду и позже ему предстоит взглянуть в глаза тому, кого он хотел защитить.
*Bow – «стрела» с англ.
7. 1. Мне не больно (Артур Юманес)
Натаниэль уехал.
Прошла уже добрая неделя, а Рико всё не желал приходить в себя. Не желал успокаиваться и… смиряться. Артур физически нуждался в том, чтобы помочь Рико справиться со всем этим, но вместо того столбенел, физически ощущая его ненависть и злобу. Всё шло наперекосяк. От следующих слов Юманес пошатнулся, слегка цокнув принесённой чашкой чая.
– Позови Итана, – в приказном тоне заявляет Морияма, даже не оглянувшись на Артура. Тот сглатывает. Это всё было похоже на какой-то чертов бред. В целом это Юманес и произносит.
– Это бред, Рико! – В последнее время, после того несчастного признания Артур начал жить по принципу «сгорел сарай, гори и хата». Проще говоря, он пришел к выводу, что ему больше нечего терять. – Я вижу, что ты злишься. Но срываться на нем – бесполезно.
Артур подходит, тихо, без цокота ставит чайную чашку на стол и опирается на него же, склонив голову, заглядывает в чужое напряжённое лицо. Всё шло не просто «наперекосяк», всё складывалось отвратительно и Рико, конечно, не мог воспринимать это спокойно. Эти «рождественские каникулы» были крупным шансом вписать Натаниэля в команду Воронов, но ничего не вышло. Артур видел с какими ранами Веснински выходит на поле, сколько у него свежих рубцов и повязок у него было, каждый божий день. Юманес метнул взгляд на бывшую кровать Кевина и на которой располагался Четвертый. У изголовья той были перекинуты наручники, а ноги, похоже ноги приходилось держать Петеру. Артур только мог предполагать, насколько тяжело это давалось альбиносу: свежие шрамы точно начинали кровоточить при каждом пинке Натаниэля, да и в целом, подкладывать под пытки того, кого пообещал защищать, явно шло против его принципов. Артур всё представлял, что испытывал Петер и приходил в ужас. Его точно разрывало на части, и единственная его отдушина – это тот самый Моро. Моро, которому он и пообещал это.
Четвертый. Артур был суеверным, он верил во многие приметы, изредка он даже ловил себя за какой-то тихой мольбой. И номер «Четыре», в японской суеверной культуре означает «Смерть» из-за произношений. Конечно, Артура не мог не пугать этот факт, но местами, когда взгляд Юманеса касался черных глубоких глаз, он видел в них отражение уже настоящей смерти и в эти мгновения Артур забывал про всё. Про всё, кроме одно единственного. Если кто-то и убьет Артура, это будет Рико. Ни Петер, ни Натаниэль, ни Итан и даже не Тетцудзи. Это будет Рико. Нет смысла бояться Веснински.
– Я не верю, что ты не видишь этого! – Артур собрал в кулак всю волю, он глубоко вдыхает, произнеся на одном дыхании. – Он использует тебя! Рико, раскрой глаза, я прошу тебя!
– Ты, блять, кто такой? – голос японца шел словно из самой Преисподней. Артур чувствует, как от ужаса у него отнялся язык и тело все налилось свинцом. Он чувствует, как резкая острая боль прошлась по всему лицу. Он падает, не удержавшись за стол, и зажимает покрасневшую часть лицо. Он не успел и взгляда поднять, как из лёгких выбило весь воздух, острая боль пронзила все тело от рёбер до живота. Юманес сжимается в один дрожащий комок, пока нога японца яростно врезается в его тело: рёбра, лицо, руки. Артур пытается вдохнуть хоть немного спёртого воздуха и ухватиться за ногу японца.
– Р-Рико… – он только успел перехватить штанину примятых брюк, как его ладонь крепко ударили каблуком прищемив пальцы. Болезненный сиплый крик вырвался наружу. Затем эта же пятка врезалась в его затылок и наступила на щёку, оставляя отпечаток подошвы на мягкой коже британца. Перед глазами всё заплясало, пространство неестественно закружилась. Артур только ощущает очередной толчок, спиной он врезается в деревянный борт кровати и, наконец, может закашляться и шумно вдохнуть, громко восстанавливая дыхания. Юманес чувствует, как тёплые капли стекают по разбитым губам, как саднят удары на груди, воздух до сих пор не может целиком наполнить лёгкие, но он всё равно поднимается, точнее пытается. Рука Юманеса слепо шарит вокруг и как только натыкается не на воздух, а на плотно вправленную в постель простынь, то хватается за неё, уперев локоть в жёсткий матрас и несмотря на то, как адской болью отдается всё тело на эти действия. Артуру хотелось просто рухнуть и забыть о существовании этого мира. В сознании было так темно. Но через силу он открыл глаза, и увидел лишь размытую фигуру капитана. Артур качает головой.