Стоило надзирателю этой тюрьмы вывести любого, на кого указывал принц, заключённый, – осуждённый то ли за убийство, то ли за чьё-то изнасилование, – падал на колени за мгновение пока принц только окидывал его скучающим взглядом. С позволения он губами еле касался носка чужой обуви. Этого человека не пугало собственное унижение, он боялся запятнать своим грязным взором наследника их процветающей страны.
Омерзительно.
Итан восхищался сам собой за то, что смог выдержать несколько часов подобно аудиенции.
После, он рискнул в одиночку подойти к одной из камер, там оглядывал заключённых, что терпеливо опускали голову, до момента пока королевская делегация не покинет их блок.
– Вам что-то пришлось не по вкусу, Ваша Светлость? – надзиратель тюрьмы и по совместительству её владелец, когда-то уважаемый солдат их королевства, а на данный момент в своей отставке по ранению содержащий целую тюрьму. Чарльз Приссон. – Для юного принца подобные места могут быть…
– Можете считать, что я под впечатлением, – Итан обернулся к надзирателю и оглядел: высокий мужчина, годами уже точно за сорок, лицо изрезано глубокими морщинами, холодный жёсткий взгляд, с которым он смотрел на заключённых, сейчас касался лица принца. – Воспитать из… этого сброда, достойных граждан общества – великий труд. Наверняка, ваши методы невероятно действенны, судя по тому, что я видел.
– Я получил звание генерала прежде, чем был ранен. Я знаю толк в воспитании.
Итан повнимательнее прислушался к чужому грубому тону и тут же ощутил, как всё тело покрылось мурашками.
– Непременно, сир, – подойдя на шаг ближе к решётке, вернув чувствительность собственному телу, принц поднял руку в перчатке, ей коснувшись решётке, куда было помещено двое заключённых. – Мне было бы любопытно, узнать методы вашего… воспитания. На примерах, безусловно.
Мисье Приссон оглядывал принца с сомнением и от того ему было только веселее, чем дольше этот человек скользил по нему взглядом, тем больше Итан осознавал, что желает поскорее уединиться с ним. Его не волновал возраст этого человека, было плевать есть ли у него «любимый» человек, и абсолютно Итана не волновало место действия. Напротив, каждый из этих фактов только больше распалял его желание. Спустя несколько секунд, обернувшись и оглядев Чарльза, он только сильнее уверился в своей идее. Что ему будет? Кто посмеет опорочить честь принца грязными «слухами»? Никто. Никогда. Но они вынуждены выполнить каждое его желание.
– Сможете продемонстрировать?
Каждое. Его. Желание.
Но насколько же Гнезду было на это было плевать. Дисциплина и жестокость Мориям заставляла всех здесь бояться этого клана. Бояться, терпеть и ненавидеть.
Рико – Король.
Какая глупость. Но Итан рад был подыгрывать этому забавному спектаклю. Подыгрывать столько же, сколько подыгрывает аплодирующий из зала зритель. Пока актёры играют для зрителя и пока один из актёров не начинает забываться и играть на своё собственное удовольствие.
Итан плавно толкает дверь комнаты капитана, и та так же плавно раскрывается.
Простая комната, как и любая комната в Вороньем Гнезде. Две кровати неподалёку друг от друга, у боковых стен расположены рабочие места: столы, полки, стулья и книжные шкафы. Чуть дальше шкафы для одежды. Всё окружение выполнено в чёрно-красном цвете.
Тут не было хозяина комнаты. Точно, вместе с менеджером клуба они уехали за новым снаряжением, или что-то в этом роде. Причина отъезда была Итану неважна. Что ему было действительно важно… с чего начать?
Вальяжно пройдясь по комнате, словно по собственным владениям, Вулф коснулся кончиками пальцев тёмного деревянного стола. Взгляд зацепился за педантичный порядок: в одной стопке расстановки, досье недавних соперников, рядом – будущих; неподалёку лежит несколько книг, дочитанные или только начатые; в дальнем углу стола стоит макет Эвермора. Тяжело себе представить Рико, что с маниакальным перфекционизмом раскладывает каждый листок на собственном столе. Каков шанс, что этим занимается Артур?