Сглотнув, альбинос прикрыл рукой несчастную Тройку. Дже понимал, что это всего лишь цифра, число на его лице, он понимал, что оно могло бы ничего не значить.
Но, чтоб его, оно значило…
Петер тянет к себе друга, обхватив его за шею и обнимает. Руки ложатся на его спину, медленно водили успокаивая. Он чувствовал, как лицо француза уперлись в него.
Он плакал, как маленький ребенок, словно только сейчас начал понимать во что они оба вляпались, пусть и не по собственной воле. Они всего лишь хотели выжить. И с каждым днём это выходит всё хуже.
Слёзы Моро были настолько горячими, что кажется обжигали и саму душу ирландца. Его буквально всего выворачивало наизнанку от бешенства. Найти бы тату-мастера этого и!.. Ирландец сжал зубы. Он вскинул голову и выдохнул. Он попытался успокоиться, вышло так себе, но главное, что голос хотя бы не звенел.
– Все будет хорошо, Жан, – просто нужно подождать. Так думал Петер. И был уверен, что прав. Они уже заслужили себе местечко в раю за эти два года в Гнезде. Моро уж точно. – Ты всё тот же, Жан, – напоминая, Дже треплет чужие кудрявые волосы. – И я с тобой. Всё так же. Не важно, есть ли у тебя это клеймо или его нет. Я все равно, всегда с тобой. Оно ничего не значит.
Дрожащие руки Моро крепко сжали чужую рубашку. Плечо ирландца уже было полностью пропитано его слезами и сейчас Жан мог понять. Ему стало намного легче. После этих недолгих объятий, спокойных слов и тона, ему стало легче. Руки переместились на плечи ирландца. На лице его была вымученная улыбка, но глаза смотрели с тем же прямым спокойствием. Он видел его. Несмотря на все. Он видел Жана. Того Жана, которым он был. Эта Тройка ничего не меняла. Моро хотел в это верить. И у него получилось.
Место рядом с Петером пускай и не было самым безопасным. Но оно было самым спокойным. Даже если весь мир вдруг начнет рушиться, Жан знал, Петер будет так же спокоен и будет дарить тоже спокойствие ему – беззащитному, слабому и неуверенному ни в чём Моро.
– Обещай, что не будешь делать глупостей, – стерев остатки слёз, Жан жёстко уставился на друга. Тот только весело закатил глаза и усмехнулся. Он ничего не отвечал. Понимал, что этого обещания он не содержит. Сам факт защищать кого-то в этом месте, дружить, доверять, настоящая самоубийственная глупость и Петер пошёл на неё.
– Собирайся. Тренировка…. Блять, через десять минуты! Ходу-ходу! – Петер подрывается и принимается тормошить растерянного Жана, но тот осознав всю проблемность происходящего, всё же подорвался.
Знаете ли, Ландвисон уже давно занял трон и корону «Круглого идиота», но с радостью уступит это место Рико.
Был плюс в их тренажёрном зале и расположении комнат. От Красного крыла до зала при желании модно добежать за три минуты. Форма для тренировок в тренажёрном зале отличалась. Это была простая борцовка. Жан ненадолго замер у своего шкафчика. Его форма была, другой. Теперь и на ней красовалась символичная Тройка. Нет. Это была не шутка. Это официальное причисление в Свиту и факт того, что Жан прошёл отбор.
Был в этом плюс, заметил Петер, Жан будет в основном составе, как только подпишет контракт.
Минус, один из огромного перечня, он в Свите.
Петер физически ощущал как высоко над ним уносятся всего надежды на вероятную помощь Моро. Петер с ужасом понимал, что, если сейчас же не прыгнет выше головы – им конец.
Переодевшись в свою форму, чёрную, просто чёрную, Ландвисон дождался Моро. Ему понадобилось пару минут, чтобы свыкнуться с мыслью о своей причастности.
«– Не делать глупостей».
Нет, глупостей он делать не будет. А вот вытворять невероятную опасную и необъяснимую херню – ещё как. Вероятно, это опасно; вероятно, его четвертуют, но оно будет того стоить. Определённо будет.
***
– Мне нужно выехать в центр города ненадолго, – после тренировки прошло не больше получаса. Тем временем Петер, уже ополоснувшийся в душе, привычно одетый в рубашку, брюки и вязаный жилет, оставивший Жана в комнате под закрытым замком, стоял в кабинете тренера.
– Зачем? – старик даже не поднял взгляда на мальчишку.