– Всё будет хорошо, – словно пытаясь вернуть Морияму к жизни вдохновляюще произносит Юманес. Спокойствие Рико пугало ещё больше, чем его приступы. Артур взволнованно подходит, касается плеч, закрытых чёрной рубашкой. Рико не сопротивляется. Он стоит так же не двигаясь. Артур чувствует, как по всему телу расплылось тепло не ясной природы. Страх? Возможно. Но это был не только он. Впервые Артур чувствовал что-то настолько сильное. Он не мог точно обозвать это чувство. Но оно было добрым, ласковым. Это чувство подтолкнуло его протянуть руки дальше, продев их под чужие и взволнованно и раздражительно дрожа овить чужое тело объятьями. Объятья. Рико никогда бы не сделал чего-то подобного. И сейчас он не поощрил его за подобную вольность, но в то же время, он не отшвырнул его, не обозвал и не сделал больно в ответ на заботу.
Он позволяет ему так же нежно касаться себя этим странным жестом. Объятья. Кончено, Итан позволял себе подобное каждую минуту, находясь рядом с Рико, он вис на нём как надоедливый брелок, издевался, видя, как Рико ненавидит, когда его беспричинно трогают. Руки Артура были же, словно невесомыми и объятья почти неощутимы. Рико мог чётко понять, где находилась голова британца. Тот уперся ей куда-то в затылок. Артур делал так, не потому что боялся, Рико давно уже уяснил, что Артур не боится его. Он может бояться его слов, его действий, его взглядов, но Артур никогда не будет бояться его самого и именно потому, он продолжает так упрямо лезть к нему в своих тупых попытках «спасти» его. Артур делает так, потому что знает его. Артур делает так, потому что волнуется о нём и потому что любит. Это было всей его мотивацией. Никакой привилегированности. Никаких ответных чувств. Никакой нежности. Не нужно.
У Артура не было никаких целей. Никаких желаний.
А впрочем... Нет. Было. Одно, но оно всегда было исполнено.
быть рядом.
– Уходи, – спокойный тон. Артур послушно отходит, прибирает руки, пряча их за спину и отступает к двери. Он не дожидается, чтобы Рико повторил свой приказ. Он вышел за дверь и… остановился. Нет смысла идти в свою комнату. Есть малый, но все же есть, шанс, что кому-то придет в голову «навестить» Короля. Да и в принципе, находясь поближе к Морияме, он чувствовал себя намного спокойнее, в этом случае он точно знал. Рико в порядке. Худо-бедно. Но в порядке.
*
– Ты слишком снисходителен, – журит Бартольд и оглядывается вновь на сына. Итан лишь пожимает плечами.
– Я всего лишь сужу здраво, отец, – принц беспомощно развел руками. – Ни Рико виноват в правилах экси.
Бартольд кивнул и оглянулся на дверь, за коей скрылись Мориямы. Послышался тихий стук. Итан замечает как лицо матери рядом с ним недовольно напряглось, отец же напротив довольно растянул улыбку. Принц ощутил как неприятная мысль закралась в голову. Лишь один человек вызывал настолько сильный диссонанс в эмоциях его родителей. И эта идея Итану не нравилась.
– Я была против, – словно на всякий случай на французском предупредила женщина. Итан убедился в своей догадке, сразу после слов матери и за мгновение до слов отца.
– Входи Эрнест, – в голосе короля так же слышалась улыбка.
– Прошу прощения за задержку, – мужчина закрыл за собой дверь и складывает руки за спиной. На темно-синем жилете поблескивает серебрённая брошь украшенная ограненным четырехгранным сапфиром. Красные волосы привычно просто уложены на одну сторону, спокойные малахитовый глаза уставились точно на короля. Он кивнул головой. – Директор Эдгара Алана несколько задержал меня.
– Не стоит извиняться. В этом нет твоей вины. Это место настоящий бедлам, – заверил Бартольд. Он обернулся оглядев лицо сына, его шок выдавали только синие раскрытие глаза, что то и дело прыгали по фигуре вошедшего мужчины.
– Чего ради вы его притащили? – раздражённо рокочет принц. Он вздыхает. Ну что за бред…
– Я тоже рад видеть Вас, Ваша Светлость, – в голосе телохранителя мелькнул еле слышный сарказм. Итан закатил глаза, Жаклин сверила его возмущенный взглядом, Бартольд же снисходительно рассмеялся.
– Прекрасно, – он кивает и оборачивается к сыну. – Если ты всё же, решительно настроены остаться в этом… месте. У нас с матерью будет одно условие к тебе.