– Не игра, а дикость, – снова ворчит женщина. Итан устало вздохнул на её слова.
– Матушка, полно Вам, – он смотрит на сжавшегося на полу парнишку и не может сдержать победной улыбки. Чужое унижение иногда может быть приятно. Иногда и в умеренном количестве. Хотя, унижением Юманеса Итан готов был упиваться бесконечно. Слишком чудное чувство. – Только посмотрите, как он раскаивается. Мне ведь правда жаль его.
– Твой отец прав, милый, – устал произносит женщина, следуя за взглядом сына. – Ты слишком снисходителен. Это слишком опасно в подобном месте.
– Думаю, с появлением Эрнеста это перестанет быть проблемой, – Итан выдыхает и снова оглядывается на картину перед собой, сменяя ей усталое лицо матери. – Поднимись, Артур. Ты почти заставил меня покраснеть.
– Простите.
Он говорит это уже словно по привычке и послушно поднимается. Ну и что теперь? Он в долгу у Итана. Артур чувствует спиной прожигающий взгляд Мориямы, вздрагивает и почти падает снова. Нет, он не забыл о нём, конечно. Просто он слишком боялся даже предположить, что отражается на лице Рико. Может благодарность?.. Артур слышит, как его собственный разум звонко издевательски рассмеялся. Максимум чего Артур может ждать от Рико – безынтересность и немое раздражение.
«– опять лезешь куда не следует.»
Артур качает головой, следа за тем, как медленно расходится заскучавшая толпа. Верно. Вряд ли кто-то даже предполагал, что сегодня их Король встанет на колени. Никто бы ни за что на свете не помешал Артуру вытворить то, что он вытворил.
Никто бы не посмел помешать ему сделать то, что от него ждали. То, что он просто обязан был сделать. Ведь вряд ли кто-то хотел бы сам оказаться в итоге на его месте, верно?
***
Странное чувство.
Артур чувствовал, как всё тело противно спирает, чувствует, как по нему так же параллельно разливается самое прекрасное тепло, и это разрывает на части. Он чувствует, как душа отвратительно мечется по груди, сдавливая, делая омерзительно больно. Больнее чем любое унижение, больнее чем любе из чувств. Но в то же самое время она приятно ныла. Ныла, вспыхивала, заставляя просто-напросто давиться собственной странность.
Что с ним происходит?
Артур никак не могу понять в чём дело. Может он просто рад тому, что проклятые Вулфы, наконец, уехали. Плевать, что уехали они в тот же вечер, как и получили порцию унижения под личиной «заслуженных извинений». Эти двоякие эмоции разрывают его на части до сих пор. И вероятно дело в том, что проклятый Итан так и остался в Гнезде. Дело в осознании, что нет. Ещё ничего не кончилось. Хотя Артур чувствовал, что он сам уже на финишной прямой. Он чувствовал, что ещё немного и он просто выгорит. Но не это пугало его. Ведь если подумать, это он предчувствует, что готов скоро сорваться от всего этого немого напряжения.
А что же тогда происходит с Рико?
Вероятно, из-за этих волнений всё сознание Юманеса мечется, как ошалелое, бьётся о стены, словно хочет выпрыгнуть и убежать куда подальше. И, скорее всего, раньше бы он согласно кивнул головой сам себе и облегчённо выдохнул, от осознания, что наконец-таки понял в чём дело. Но была одна заминка. Артур не мог обманывать всего двух людей в этом мире. Рико и Он Сам. Почему? Кто его знает? Просто это уже стало общепринятым фактом. На самом деле, Артур сдался в том, чтобы попытаться понять самого себя ещё тогда, в свои пятнадцать. Он, даже зная, что ему грозит как минимум разорванная глотка, даже так он последовал указаниям Рико, под его надзором вбивал крепкие пинки в тело Моро и заставляя его задыхаться от боли в переломанных рёбрах и заставляя самого себя разрываться на части от неправильности своих действий.
– Боишься его? – Рико раздражённо хмыкает и оборачивается к всхлипывающему, рыдающему от боли Моро и снова обрушивает на его несчастное тело злой пинок. Король был зол. – Значит, ты мне не нужен.
Артур буквально помнил, какой отвратительной обжигающей болью отдались эти слова во всём теле. Это было похоже на то, что он залпом выпил целую бутылку яда в смеси с кислотой. Разъедает, противно щиплет, заставляет задыхаться от ужаса и боли. Отвратительно боль. Намного больнее побитого саднящего лица. Намного больнее сломанного носа. Намного больнее выбитых зубов. Любое слово Рико могло сделать ему в сотни, нет, в тысячи, в тысячи раз больнее, чем побои Петера. Петер был волен разорвать его на части, разметать его по всему Гнезду и Артур, даже понимая, что он, возможно, заслужил это. Возможно, Петер имеет полное право желать убить его. Но Артур всё равно не позволит ему этого сделать. Он не даст никому разломать себя на части, он не даст убить себя, надругаться над собой. Никогда. Он не позволит себе по одной простой причине.