Его жизнь не принадлежала ему. Рико нуждался в нём, в его жизни и его рабской покорности.
Он нужен ему. И большего Артуру не надо.
Да, тогда Ландвисон впервые набросился на него сам. Тогда они впервые подрались по-настоящему и, конечно, в итоге досталось обоим. Петер еще на лишние пару дней задержался в лазарете, Артур пробыл там не так уж долго. Всё же, сломанный нос не сломанные ноги. Он вышел, как только понял, что пространство вокруг него ровное и не накреняется. Это всё было слишком давно и, наверное, ещё тогда Артур понял, что с ним что-то не так. Это было очевидно. С ним не могло быть ничего «нормально». Он не знал ни одного «нормального» обитателя Гнезда. Не знал никого «нормального», если уж на то пошло и у него вполне хватало мозгов, чтобы понимать, что и сам, конечно, далеко не «нормальный». С ним определённо было что-то не так. И в итоге этим «что-то» оказалась самая тупая любовь на свете. Тупая, идиотская и ужасно болезненная любовь во всём мире.
Влюбиться в Рико Морияму.
Наверное, хуже пытку тяжело выдумать. Наверное, тяжело представить дурака хуже, чем Артур Юманес. Тяжело представить что-то хуже настолько рабской и покорнейшей любви, чем эта. Тяжело представить человека, который в натуральную готов исполнить любой приказ. Любовь к тому, кто в любое мгновение может тебя растоптать. И даже не просто «может», а делает это. Делает это постоянно. Каждый день, каждый час, каждую минуту твоей никчёмной жизни, топчет тебя. Постоянно унижает, уничтожает, ломает. И в то же время не даёт сломаться. Заставляет сходить с ума от этого безумного диссонанса. Воспитывает. Рико до сих пор воспитывает его.
Не насилие. Не любовь.
Лишь простое воспитание. Дрессировка. Рико был искусным дрессировщиком. Мастером своего дело. Он идеально оперировал несколькими методами и несмотря ни на что, в дрессировке был самым терпеливейшим человеком на Земле. Никто лучше Рико не смог бы сделать того, что он сделал. Подпустить так близко и одновременно держать на невероятной дистанции. Артур был слишком близок, чтобы делать ему по-настоящему больно, но и не настолько близок, чтобы и полюбить его по-настоящему. А дурачок всё равно радуется. И чему? Тому, что позволяют сидеть возле своих ног, касаться этих ног. Радуется тому, что позволяют подставляться под удары. Радуется, как полоумный, когда Рико обращает на него своё внимание. Можно повторить. Рико мастер дрессировки. И Артур, идеальный пёс для дрессировки. «Арти». Пёс с идеальной дрессировкой, идеальными рефлексами. С идеальным пониманием.
«к ноге!»
«место!»
«голос!»
«молчи!»
«фас!»
Любую команду, любую из них, Артур мог прочесть по одному взгляду. Он мог поймать один косой взгляд Короля и точно понять, что он от него хочет. Артур всегда ловил его взгляд, потому что всегда смотрел в глаза. Он не должен был смотреть больше никуда. В ледяных чёрных глазах цвета смерти было сказано всё. Всё самое важное в его жизни. И сейчас Артур снова сделал то, что от него хотели. Он увидел и прочитал одну из команд во взгляде Рико. Потому он поднимается из-за стола, оставляет на нём недопитый чай и под безынтересный взгляд Робина, да и в целом не замеченный никем из кафетерия, он двинулся за королём. Ничего удивительного. Верно, Артур может сорваться, как и когда угодно, если он нужен Рико. Не важно: есть он, моется или спит. Одно веление и он будет рядом. Будет рядом, потому что нужен. Потому что от него этого ждут. Он движется прямо за Мориямой прочь из кафетерия, на идеально выученной дистанции. На пол шага ближе, чем вытянутая рука. Не достаточно, чтобы начать раздражать своим ощутимым присутствием, но достаточно чтобы суметь дотянуться при случае.
До вот только капитан сегодня точно не был настроен на рукоприкладство, не был настроен ни на что, и Артура уничтожал подобный вид Короля. Леденящий. От такого его скучного взгляда кровь стыла в жилах. Юманес чувствовал, как весь мир рвётся на части. Это было слишком похоже на какое-то затишье, которое предвещает не просто бурю, а самый настоящий ураган, тайфун, если не апокалипсис. Страшно. Хочется просто подбежать и посильнее встряхнуть Морияму, чтобы тот привычно вышел из себя, чтобы начал выражать хоть что-то, какое-то участие. Но нет. Артур точно знал, что никогда не сможет этого сделать. Он, конечно, радовался тому, что Гнездо было так спокойно. Это была блаженная тишина.