– Это связано с моей игрой, – хмыкает Петер. Тетцудзи волнует только работоспособность Воронов. Чем больше Петер сможет принести команде – тем лучше. Тетцудзи поднял на него пустой холодный взгляд. Петер держится так же прямо и ровно. Он, кажется, совсем не боялся этого человека.
Больше не боялся.
Он не ребенок уже и дрожать при виде этого старика было бы совсем глупо. Из страшного в нем только трость, что с невиданной жестокостью врезается в тебя за каждый промах. Но даже и это можно стерпеть. Петер убедился в этом.
Нет смысла бояться Морияма. Нет смысла бояться боли. Страх не спасёт ни его, ни Жана.
Морияма лишь подозрительно оглядывает его на такое заявление. С одной стороны, он понимал, что не может запретить этому мальчишке выехать за пределы Гнезда, были на то свои причины. И это предупреждение лишь небольшая формальность. Для них обоих.
– Я являюсь до первого ужина, – расценив молчание Тетцудзи как одобрение он сообщает это и хочет покинуть кабинет, вероятно, чтобы на парковке снова встретиться с Жераром. Но услышал шелест бумаг, он тут же остановился, понимая, что Морияма откладывает документы, чтобы встать.
– Надеюсь, ты не собираешься совершить какую-нибудь дерзость, – произносит тот. Петер только хмыкает на эти слова. Обернувшись, он ловит взгляд, от которого до сих пор бежит мороз по коже. Но сдержав дрожь он хмыкает. – Получится очень плохо, если твои попытки «улучшить игру», сделают тебя ещё более бесполезным.
«Надеюсь, ты не очень надеешься», – пронеслась в голове дерзкая мысль.
– До вечера, Хозяин, – наверное только Петер здесь произносил это слово с такой язвительностью. Морияма игнорировал это, но понимал, что это лишь песчинка в буре его непокорности. Конечно, Кевин не смог справиться с его нравом, у Кевина не было ни шанса.
Дверь кабинета тихо хлопнула. Петер быстро добирается до комнаты. Там он проскользнул мимо двух «полиглотов» – Кевин и Жан, – что во всю познают азы новых языков. Он словно не замечает их, а те лишь мельком глянул, убедились, что волноваться не о чем и вернулись к своим делам. Петер выудил из ящика возле тумбы свое портмоне. Отец оставил ему денег прежде, чем бросить его здесь. Как предусмотрительно. На самом деле, ради приличия, стоит заметить, что он положил много чего полезного. Прямо-таки набор юного скаута для выживания в Гнезде.
– Дверь заприте, – напомнил Петер. Жан кивнул ему, продолжая разбирать что-то в учебнике японского и Кевин с охотой помогал ему.
Сунув бумажник в карман, Петер снова оглянулся по комнате, проверил время и так же резво покинул комнату и убедившись, что теперь её заперли двинулся к выходу из гнезда. Лестница провела его прямо к двери. Замерев перед ней ненадолго, Дже стряхнул все сомнения и шагнул наружу. Солнце противно опалило белую кожу. Петер быстрым шагов добрался до парковки, огляделся и заметил, как к одной из машин прислонился силуэт знакомого ему Ворона.
– Жерар, – Петер махнул ему, с довольством отмечая, что их рост почти сровнялся. Парень перед ним без какой-либо заминки пожал ему руку. Он влез на переднее сиденье своего авто. Петер влез следом, на переднее сиденье рядом. – Как ты?
– Живой, – привычно обыденно бросил ему тот. На руках бинты. Наверное, лопнули мозоли. На лице заклеен пластырь. Синяк. Петер помнил, что прошла последняя игра чемпионата, в котором Вороны выиграли со счётом 16:20. Жерар нападающий. Он не удержал мяч? – Куда ты в этот раз?
– Тату-салон. Любой.
Жерар повернулся, посмотрев на юнца рядом и скептически оглядел его с ног до головы.
– Тебе не сделают тату. Тебе же пятнадцать? Шестнадцать меньше, чем через полтора месяца.
– Я думаю, деньги решат этот вопрос, лучше, чем ты думаешь.
Жерар не стал спорить. Он завел машину, наконец, выезжая за ворота.
Сто долларов за час работы. Набить цифру на скуле не больше получаса, и то это в худшем случае. Петер понимал, что разбрасываться теми деньгами, что отдал ему отец – не лучшая идея. Но ведь оно стоит того.
Петер прикидывал, по каким ещё причинам ему могут отказать. Но из всего оставался только возраст и принципиальный мастер.
В первом тату-салоне им как раз и попался такой мастер. Отказался наотрез. Со вторым повезло больше. Правда она начала торговаться. Вместо сотни, что готов был предложить, требовала ещё сколько-то сверху. Но когда Петер серьезно решил, что откажется от этого и лучше они найдут ещё какой-нибудь салон, девушка сдалась. Петер отдал ей оплату, и та взялась за работу.