К месту встречи, а точнее выходу из студгородка, они подошли, что называется, тик-в-тик. Там их уже дожидались Рико и Артур.
– Вулф не едет? – на всякий случай уточняет Ландвисон. – Его нога уже в порядке.
– Он не часть Свиты, – сказал Король, уставившись в одну точку, куда-то на вымещенную гравием дорожку. Рико отлип от стены лишь когда заслышал рядом цокот чужой обуви. К ним подошёл Тетцудзи.
– Ваша задача показать общую сплочённость на этом выезде, – наставляет старший-Морияма и придирчиво оглядел образ племянника. Зажав трость под локтем, он грубо дёрнул ткань его пиджака, выровняв и поправил тёмно-красный галстук. – Не дайте журналистам пищи для размышлений. Для всех в «Свите» всё идеально. И не позвольте Натаниэлю сломать нашу репутацию. Вы поняли меня?
– Да, Хозяин, – хор голосов вполне удовлетворил Морияму, и он отмахнулся своим привычным жестом.
Петер всё же надеялся, что хотя бы до аэропорта они доедут на разных машинах, но чуда не случилось. Жан сел за руль и прежде, чем Рико или Артур позарились на место впереди, Петер занял его. Морияма без промедлений, с видом Короля, разместился на заднем сиденье, Артур сел рядом. Напряжённое молчание сопровождало их на протяжении всей поездки.
Петер то и дело нервно барабанил пальцами по локтям, косо поглядывая на то, как Жан ровно держится дороги, мягко тормозит на светофорах и снова выезжает в оживлённую колею других машин. Что ж, Жан и правда прекрасный водитель.
На заднем сиденье Петер не различал никаких действий. Морияма то и дело пролистывал ленты новостей, в то время как Артур, опёршись локтем на дверь, смотрел в тонированное стекло, разглядывая приглушённые оттенки дневной Вирджинии.
Аэропорт, паспортный контроль, перелёт, всё прошло максимально спокойно. Петер не собирался заводить с Мориямой диалогов, и сам Морияма то же явно не выражал подобного желания. Он более охотно обменивался какими-то идеями со своим Псом. Они то и дело говорили на японском и Петера не то, что бы это напрягало, и всё же он ни слова не понимал.
Сколько раз он уже пожалел, что не стал учить этот проклятый японский. Сейчас бы, например, он пришёлся очень кстати.
Петеру оставалось лишь одно – следить за их лицами. Морияма изредка изображал улыбку, то ли для окружающих, то ли действительно его тянуло улыбаться.
На выезде из аэропорта им всё же пришлось поехать на разных машинах, пусть и друг за другом.
Оказавшись на территории университета Техаса, никто не планировал разглядывать стадион и восхищаться. Вороны, как и надлежало их имиджу, не выражали интереса ни к чему и ни к кому, если это не относилось напрямую к ним. Когда они показались в более оживлённой толпе неподалёку от VIP-зоны, Рико кажется вспомнил про наставления дяди.
Окружающие фанаты Лисов и Лонгхорнов мгновенно приковывали к ним свои взгляды. В большей мере, конечно, благодаря сплошь белому вырвиглазному пятну, что затесалось среди однообразных чёрных костюмов. Даже те, кто не являлись поклонником Воронов и даже те, кто не особо любили эту команду, всё равно не могли не оборачиваться. Ландвисон сиял как алмаз на летнем солнце и то ли намеренно не замечал этого, показывая своё высокомерие, присущее любому Ворону, то ли действительно не выкупил идеи сей гениального замысла.
– Петер, – обратился к нему Морияма, на лице дружественная улыбка и голос такой же дружественный. Петер бы удивился, если бы не знал того, как искусно Король умел играть на публику, – будь другом. Займите с Жаном наши места. Мы пока пообщаемся.
Рико доверительно протянул ему четыре билета и кивнул на толпу репортёров, что просто не могли упустить возможности задать хотя бы «пару вопросов» не просто кому-то, а самому Королю Экси.
– Но как же?! Разве Белый Ворон не может присоединиться к нам? – почти обиженно вскинулся один из репортёров. Рико не спускал с лица доброй улыбки.
– Нет, видите ли, наш Белый Ворон не особо любит громкое общение с репортёрами, как видите, это не в его характере, – Рико указывает на Ландвисона, что ответив на слова Мориямы кивком, двинулся в сторону их мест в просторной VIP-зоне. В отличии от Мориямы, Петер не имел такого «рабочего лица» для фотокамер, не имел услужливого тона для репортёров, и уж точно не имел столько терпения, отвечать на их каверзные вопросы.