– Да, та ещё встреча, – дружелюбно отозвался Жан и пожал её ладонь, на мгновение даже задержался. Тем временем Уокер ласково улыбнулась и перевела взгляд на альбиноса, что прожигал взглядом Лисов, которые так же наблюдали за происходящим.
– Петер, здравствуй! – привлекает она его сосредоточенное внимание и Ландвисон переводит на неё усталый взгляд, так же пожав руку, но не в пример быстрее и проще. – Ты, как всегда, сияешь. Белый тебе к лицу.
Петер кивает и делает шаг назад, понимая, что первоочерёдная причина такой дружелюбности Лисы – Жан. Петер не собирался участвовать в их диалоге и тем более не собирался мешать им, потому и отступил, давая им пространство для общения. Он снова скользнул взглядом по Лисам, что тем же изучающим взглядом скользят по двум фигурам.
– Она ему нравится, – справедливо замечает Нил, видя то какой неловкостью пропитан каждый жест француза, но затем ловит холодный и пустой взгляд стоящего рядом с ним альбиноса.
– Не важно, – качнул головой Дэй. – Из этого ничего не видит.
А вот его взгляд показательно упирался только в альбиноса. Нил встретился взглядом с Кевином и снова качнул головой.
– Ничего, – повторил он, заостряя внимание на этом слове.
Это можно было легко объяснить. Конечно, у Воронов не может быть никакой связи с миром за пределами Гнезда, чего уж говорить о романтических связах. Тетцудзи ни за что бы не позволил своим Воронам отвлекаться на такой бред. Но в случае с Моро, похоже, дело было не только в фигуре такого влиятельного человека как Хозяин Вороньего Гнезда, но и вероятно…
Нил коснулся взглядом напряжённой суровой фигуры альбиноса.
Возможно, Кевин был прав больше, чем Нил мог подумать. Несмотря на свои жёсткие установки, что каждый раз сопровождались выражением «Тебе лучше оставаться гетеросексуалом», Джостен видел, что Дэй не может и не хочет отрицать той связи что выстроилась между Петером и Жаном за эти долгие шесть лет жизни в этом отвратном месте.
Нил знал, Кевин видел в сотню раз больше, чем он. Если можно допустить, что сам Джостен успел рассмотреть хоть что-то. Нил не увидел ни причин, по которым выстроилась подобная связь, не смог разглядеть даже того, что она из себя представляла. Нил видел лишь следствия: Петер защищал, потому что Жан попросил его; Петер терпел боль и ни разу не жаловался, потому что обещание, которое он дал Моро было для него важнее любых других законов.
Петер любил Жана.
Нет. Не просто любил. Скорее всего это было нечто большее, скорее походило на одержимость.
Нил не видел так много, чтобы это могло его напугать, но он знал, что Кевин видел. Кевин прекрасно всё помнил и это «ничего не выйдет», он говорил не из тупого страха перед Мориямами. Он говорил это, потому что знает кто такие Петер Ландвисон и Жан Моро.
Петер и Жан два мальчика, которые не выбирали свою судьбу, которые попали в Гнездо не потому, что так захотели, а потому что так вышло. Никто не спрашивал их. Они зацепились и держались друг за друга потому, что это единственный способ выжить в этом месте. Они держатся друг за друга. Они дорожат друг другом.
Они любят друг друга.
Природа любви каждого может отличаться.
Они ищут свет и добро друг в друге и находят. Но ведь этого мало.
– Может и не выйдет, – согласился Нил. – Но у тебя ведь остался номер Жана? Дай его Рене. Может к финалу что-то да изменится.
Это правда. Петер был первым за что держался Жан, но возможно, если у него появится второй такой же крепкий и светлый крючок, он сможет не только удержаться, но и выбраться из той ямы, в которой погрязли они оба.
***
В Гнездо они вернулись прямо к первому ужину.
Только оказавшись на пороге родного Гнезда вся их процессия разделилась. Петер поскорее увёл Жана в сторону Красного крыла, в то время как Артур по пятам следовал за своим Королём к его комнате. Остаётся надеяться, что победа Лисов не омрачила его настроение слишком сильно, хотя если и так, последний разговор Нила с журналистами прекрасно с этим справился.
– Вы думаете, что не заслуживаете места в Свите? – наивно вопрошает репортёр и натыкается на самодовольную ухмылку Джостена.