Тату-мастер Лило, девушка высокая, худощавая и в целом щуплая, была стрижена под еж и самая явно была фанатской татуировок, так как благодаря её открытому топу, он смог рассмотреть, как всё её тело было закрыто черными привлекательными тату. Присмотревшись, он понял, что большинство этих тату скрывали какие-то шрамы. Петер не позволил себе пялиться, как и сама Лило не позволяла себе пялиться на странную внешность клиента.
Меньше чем за полчаса ювелирной работы дело было сделано. Лило дала рассмотреть то, что вышло. Ровная татуировка Шесть теперь красовалась на левой скуле.
– Странный выбор, – девушка закурила сигарету и покрутила в руках легко заработанную сотню. Петер же спокойно оглядывает тату под повязкой. – Раньше набивал себе что-нибудь?
– Нет.
– Татуировка мелкая. Потусуйся пару дней в повязке, не забывай промывать с мылом и мажь заживляющей мазью или там спреем, вот таким, – Лило толкнула ему коробок показывая спрей. – и всё быстро пройдет. Неделя такого ухода и вспоминать о ней будешь, как только посмотришь в зеркало.
– Спасибо, – Петер выходит к парковке, там влезает в авто, где его до сих пор ждал Жерар.
– Что набил? – он смотрит на закрытую скулу.
– Шесть.
– И зачем?
– Чтобы никто на забывал, что я тоже существую и меня стоит слышать.
Жерар помолчал недолго. Он собрался с мыслями, пока они выезжали с парковки и заговорил.
– Не против если я расскажу тебе кое-что?
Петер заметил, что скучное лицо Жерара покрылось тенью волнения. Он был немного взвинчен и в подтверждение, Петер заметил, как тот нервно барабанит по рулю. Вопросы вроде: «Почему мне?» Петер откинул тут же, вместо этого он только кивнул. Жерар заметил периферией его кивок и заговорил.
– У меня был друг. Его звали Эрих. Мы попали с ним в Гнездо примерно в одно и то же время. Для меня Гнездо стало единственным шансом на достойную жизнь, для него Гнездо стало тюрьмой. Каждую секунду своей жизни он хотел вырваться оттуда. Он не подчинялся правилам, что установил там Хозяин, он отказывался тренироваться, он постоянно нарывался на неприятности и втягивал меня в эти неприятности. Мы были напарниками.
Петер пытался сосредоточиться на словах Жерара, но тот не особо вдавался в подробности. Петер успевал только осознавать основные фигуры и понимать, что скорее всего сам Петер чем-то напомнил ему его друга.
– Он продержался всего год.
Эти слова выбили из Ландвисона остатки возраста. Дже попытался вдохнуть, но тут же оглянулся на Жерара. Тот молчал, давая Петеру осмыслить именно эти слова.
– Что значит «продержался»? Его, выгнали или что?
Жерар промолчал минуту.
– Убили.
Весь мир вокруг мгновенно почернел. В каком смысле «убили»?
– Его просто убили, Петер, потому что убытки, что он нёс превышали приобретения. Он не был полезен. Его заменили. Он опускался всё ниже в рейтинге. И в итоге – его убили.
Жерар мог ощутить каким ужасом пропиталась аура вокруг альбиноса, но он не успел понять пожалел Петер о сделанном им шаге или нет. Но ведь он не мог уже отступить.
– Прошло три года с того дня. Уже никто не помнит кто такой Эрих, – признает Жерар. – Его помню только я, потому что для меня он остался другом.
Жерар остановился на какой-то обочине.
– Твой друг, Жан Моро. Так его зовут?
Петер смотрел на Жерара такими большими ошарашенными глазами, словно только тот отрастил себе лишнюю голову. Но он лишь вскинул пару пальцев и указал на скулу Петера.
– Это, абсолютно тупой и опасный ход. Но и столько же он гениальный, – он молчит всего мгновение и опускает руку на плечо альбиноса. – Подняв планку так высоко у тебя не останется ничего, кроме как держать её и поднимать только выше. Но главное, реши, зачем тебе это?
– Ну я…
– Никаких «ну», «может», «наверное», – Жерар перебил его резко и грубо. – Нет. Только чёткое «потому что». Тебя сломают завтра же, если ты сегодня не скажешь им почему сделал это. Если у тебя нет чёткой цели – тебе конец Петер. Без цели ты ничего не значишь.