Петер сглатывает. Он до сих пор не мог в это поверить. Это было похоже на сон. На счастливый сон. На добрый сон, которые он уже давно не видел.
На мгновение он оглянулся на Эвермор и смог растянуть улыбку. Показав непотребный жест фасаду филиала Ада на Земле, Петер, наконец, двинулся прочь, куда подальше преисполненный чувством исполненного долга.
– Уходишь? – Тетцудзи переспросил это и вскинул брови. Сколько проблем успело всплыть пока его не было в Гнезде. Моро забрали, теперь и Ландвисон, ожидаемо хочет уйти. Тренер качает головой и оглядывает мальчишку перед собой. С одной стороны, это была очень хорошая новость. Больше здесь не будет таких вольностей и дерзостей. Тем не менее, Петер был хорошим кадром. Важным кадром и крупной инвестицией и лишаться ее просто не хотелось, – С чего ты это взял? Впереди финальная игра сезона. Кто тебя отпустит?
– Вы, – Петер безынтересно рухнул в кресло против Тетцудзи и уставился на старика, без страха, без волнения, он был настроен решительно, – «Незаменимых нет». Так вы говорили? Так замените меня, как и хотели.
Ландвисон жмёт плечами и кривит лицо почти комично: оттянул вниз уголки губ, вскинул руки и тут же усмехнулся.
– Жана здесь нет. И значит мне здесь нечего делать, – Петер продолжает давить, – Я не выйду на поле. Я не буду играть. И я сделаю всё, чтобы Вороны стали посмешищем.
Он смотрит прямо, вытягивает ухмылку в сторону, опирается руками в стол и склоняется вперёд, ставя Морияму-старшего перед фактом.
– И плевал я, что вы там сделаете со мной. Избейте, сломайте. Хоть убейте, – Петер качает головой, – Мне наплевать. Ваши руки коротки и не дойдут за пределы Гнезда.
«Жан в безопасности. А вы безоружны».
Тетцудзи смотрит прямо и окидывает мальчишку таким же скучным взглядом.
– Ты возомнил себя Кевином Дэем?
– Вот ещё… если бы, чтобы уйти, мне нужно было сломать руку, думаю, я бы справился без Рико.
Тренер продолжал подпирать голову костяшками и не глядя выудил из стопки бумаг, одну. Примятую, но целую. Петер довольно улыбается.
Бессрочный разрыв контракта.
Петер подписывает бумагу и подхватывает ее, сложив пополам. Держа меж пальцев, движется к выходу.
– Прощайте, – отсалютовав Ландвисон скрывается за дверьми кабинета так же быстро, как и появился. Спокойно, без стука, без предупреждения, сообщая свои намерения на совершенно остолбеневшего от подобной стремительности тренера. Он уже показал, что больше не вернётся сюда. Никогда.
«Никогда». Такое странное слово
Петер повторил это слово буквально ещё пару раз, чтобы убедиться. Это правда. Самая настоящая. Действительно правда.
Подняв правую руку, всю истерзанную пятнами синяков и острыми полосами шрамов, сейчас правда скрытыми под толстым слоем бинтов, он усмехается. Ей он попрощался. Навсегда.
Да, это слово было явно лучше, чем пресловутое «никогда». «Навсегда», почему-то казалось более четким. Более ясным. Навсегда. До конца. До последнего.
Тетцудзи обещал, что Петер никогда не покинет Гнездо и оказался не прав.
Но ведь так же Петер же обещал Жану, что никогда не бросит его. Как рознится смысл одного и того же слова, когда его говорят разными устами. И ведь он держит свое обещание до сих пор. Что бы с ними не случилось он не отступал.
И сейчас, Жан был в безопасности. Он добился своего. Пускай и не совсем сам…
***
За весь этот вечер, Петер услышал всего одно:
«Посадка на рейс до Южной Каролины начинается через пять минут, прошу пассажиров подготовиться и пройти к месту посадки».
Приятный женский голос за звенящим звуком, огласившим весь аэропорт, заставило ирландца почти что задохнуться от переполнявшей его радости. Петер тут же подрывается и, перехватив сумку перебинтованными изувеченными руками, он буквально несётся к нужной платформе, что голос назвал через несколько секунд. Его сумка осталась совсем небольшой. Пусть он оставил большую часть своих вещей в Эверморе, его это не заботило. Больше его волновало лишь то, что допустят ли его с оружием на борт. Пусть у него была на руках лицензия и все же, даже учитывая, что ствол был не заряжен, Петер нервничал. И как в итоге оказалось – зря. Незаряженный старый пистолет без каких-либо боеприпасов мало озаботил доблестных стражей правопорядка.