– Болеешь за Лисов?
Такой бесцеремонный переход на личности заставил Петера одёрнуться. Он замер, подбирая слова. Выходило ужасно. Он никогда не любил лишний раз говорить с людьми, а сейчас это было абсолютной глупость.
– Нет, – угрюмость клиента, девушку не воодушевила.
– Это всё? – вздохнула она, понимая, что никакого романтичного знакомства ей не видать.
– Да. Сколько с меня? – Петер тянется к своему кошельку, отдав девушке названную сумму и, услышав пожелания хорошего вечера, он двинулся дальше по улице, так и глядя на свою дурацкую иррациональную покупку.
Стоит, наверное, отдать его Жану. Ведь всё же, этот лисёнок.
«– Пожалуйста, приручи меня».
Теперь, он свободен от Гнезда. Но ведь он никогда не зависел от него. Единственный от кого он всегда был зависим, от того, кто его приручил.
Жан.
Петер долго разглядывал милую мягкую игрушку. Он крутит её в руках двигаясь по пустой окраине города. Он вырвался из своих мыслей, лишь когда услышал громкий трезвон трубки собственного телефона. Петер тут же засуетился, спрятал лисёнка внутрь сумки и выдернул телефон, принимая вызов. Кажется, прошла вечность прежде, чем оглушительная тишина сменилась басистым мужском голосом.
– Дэвид Ваймак, слушаю. Кто это? – по тону Петер успел понять, что отвлек тренера Лисов от какого-то занятия
– Я… – слова застряли где-то в глотке, ирландец сглотнул. Ему было действительно страшно. Оттолкнувшись от фонарного столба, он все же смог представиться, – Меня зовут Петер-Дже Ландвисон.
Ваймак молчал, и Петер словно смог увидеть, как тот нахмурился. Он выдохнул в сторону от трубки.
– Я друг Жана Моро. Того кого, Натали Рене Уокер вытащила из Эвермора.
– Петер, – повторил тренер, словно только что услышал это имя и понимающе хмыкнул в трубку. Судя по звуку, он поднялся с места и куда-то пошел, – Где ты сейчас?
– Я на окраине города, на пути из аэропорта. Не так давно, кажется, прошел мимо сувенирной лавки, – Дже примолк, но почти сразу поинтересовался, – Вы, собираетесь, приехать за мной?
– Стой там, где стоишь, – приказал Дэвид и загремел ключами, – Я скоро буду.
Короткие гудки послышались почти сразу. Ещё с минуту тупо уставившись перед собой, Петер сглотнул и убрал телефон. Холод неприятными липкими мурашками прошёлся по его голым запястьям. Посильнее натянув водолазку, он привалился спиной к холодному каменному фасаду и посмотрел на время: почти полночь.
Ждать пришлось явно меньше часа. Когда перед ним затормозила машина и открылась дверь пассажирского сиденья, Дже сел туда без раздумий, мужчина, что сидел рядом с ним за рулём, выглядел в целом так же как и в их последнюю встречу на игре Воронов и Лисов в осеннем сезоне. Те же морщины на хмуром лбу, густые черные брови, татуировки на руках.
– Петер-Дже Ландвисон, – повторил Винсент, стоило Дже сесть рядом, – Как только Жан сказал твоём имя, Кевин явно занервничал. Кто же ты такой?
– Кевину не нужно много, чтобы занервничать, – Петер уставился в тонированное стекло. Через секунду спохватившись, выдохнул. Он не хотел грубить этому человеку и язвить в его присутствии тоже, всё-таки, он примчался, сюда бросив все дела, даже не зная кто он такой и можно ли ему доверять, – Простите.
– Засунь себе в зад эти извинения, – грубо отозвался тренер, заведя машину. Вытряхнув перед тем одну сигарету, он повернул коробок к Петеру. Тот отрицательно махнул головой, Ваймак убрал коробок, и они не быстро двинулись по дороге, – Я помню тебя. Ты сломал Эндрю два ребра на последнем Осеннем банкете, после на игре трижды подряд пробил наши ворота. Да и на Зимнем банкете явно отличился. Так кто ты такой, Петер?
Петер уставился в тонированное окно потрёпанной годами машины и задержав в себе чувство безмятежности вместе с этим плывущим видом, он выдыхает, прикрыв глаза. Как лучше это сказать?
– Я, не знаю, как это объяснить, – заикнувшись признался он.
– Как сможешь, так и объясни, – голос Ваймака не был раздраженным, скорее нетерпеливым и взволнованным.
Ландвисон качнул головой и вздохнул, ощутив запах дыма, что плыл по всей машине и вырывался в щель окна.