– За такое не благодарят.
***
Петер почувствовал невероятное облегчение, когда услышал привычный трезвон будильника. Он подорвался дивана, где ему позволила поспать Эбигейл, а точнее почти заставила. Петер выключил несчастный телефон и оглянулся, словно в очередной раз вспоминая, где он и почему. Взгляд метнулся на часы.
7:30.
Снова на будильник, похоже Ваймак или сама Эбигейл перевели его будильник. В первую минуту его одолело возмущение, но через мгновение он проглотил его. Нет. Не те люди, на которых можно злиться.
Он поднимается на ноги, и проходит на кухню, откуда доносился грохот тарелок. Там во всю хозяйничала доктор Лисов. Женщина подвязал волосы косынкой, надела фартук. Петер аккуратно подошёл.
– Доброе утро? – он говорил тихо и неуверенно, но женщина все равно подскочила и испуганно пискнула.
– Боже! Петер, – Эбигейл вздыхает, оглядывает заспанного мальчишку перед собой и добро искривляет губы в улыбке, – Погоди немного, скоро приготовлю завтрак.
Петер перевел взгляд на столешницу, где стояла тарелка с ещё теплой мясной кашей, пахло приятно и на вкус точно не хуже. Петер перевел взгляд на Эбигейл с каким-то вопросом. Та качает головой. Достает поднос, на него кладёт ложку и рядом ставит тарелку каши, немного хлеба и теплый чай и подталкивает всё это Дже.
– Отнеси Жану, – просит командный врач и усмехается, – Вероятно, он и сам уже проснулся.
– Спасибо, – тихо и искренне произносит Ландвисон и, ощущая как от волнения дрожат руки, поднимает поднос и движется в указанную комнату.
Наконец-то. Они не виделись меньше недели, а у Петера было чувство, что прошёл целый год. Он заходит в комнату тихо, хотя даже после тихого стука послышалось «нет». Петер устало качает головой и перешагивает порог комнаты. Жан лежал спиной ко входу и прямо упирался взглядом в стену, сжимаясь в клубок. Петер ощутил, как больно сжалось всё внутри. Он выдыхает.
– Я не хочу есть, – голос, такой хриплый, словно скреб когтями по душе.
– А мне, кажется, мисс Эбигейл неплохо готовит, – Петер видит, как фигура Жана мгновенно подорвалась. Он оглянулся и, упёршись руками в постель, уставился на друга, словно тот был призраком.
– Петер! – Жан ощутил, как защипало в носу, Дже успел предусмотрительно отставить поднос. Несмотря на все свои ранения он нашел в себе силы подняться, игнорировал то, как подкашивают ноги, как саднит лицо и многочисленные швы, и огромные синяки гематомы. Он снёс Ландвисона объятьями, крепко сжал в них насколько это было возможно, – Я думал, что…
– Что? Что никогда больше не увидишь меня? – Петер почти смеётся и сам обнимает Жана в ответ, аккуратно, никуда не опираясь. Все тело Моро сейчас – минное поле. Куда Петер бы не упёрся найдется синяк, гематома, шов, что угодно, что лучше не трогать, – Я же сказал, что не брошу тебя, Жан. Помнишь?
– Но как ты?.. Как ты оказался тут?! Рико?! Хозяин?! – было видно, что Моро взбудоражен. Ландвисон видит, как его начало потряхивать от этого напряжения и боли. Он повел друга к его койке и помог опуститься, взял на ноги поднос с едой и, подняв тарелку тёплой каши, зачерпнул её ложкой и ответил, поднося завтрак к губам Моро. Тот с неохотой ест.
– У них не было выбора, – Петер жмёт плечами, дожидаясь пока Моро проглотит кашу, зачерпывает снова, – Тетцудзи знает, что я просто неуправляем, помнишь?
– Он бы нашел способ заставить тебя, – упрямо заявил Жан.
– Как видишь, не нашел, – Дже усмехнулся, – Жан, им не нужна шумиха. Ичиро это не понравится, а Тетцудзи вряд ли хочет расстраивать лорда.
Петер наблюдает лицо Моро становится ещё бледнее. Он протягивает ему очередную ложку каши и продолжает ласково улыбаться. Сердце щемило каждую секунду от того насколько потерянным выглядел француз. Невероятно сильно хотелось прижать его к себе и никуда не отпускать. Тело до сих пор отзывается теплом на воспоминания о недавних объятьях.
– К тому же, я бесполезен, – Петер жмёт плечами, – Я ни за что не выйду на поле Воронов теперь.
Жан уставился на него испуганно, принявшись выискивать что-то под слоем светлой одежды, и тут уже упёрся взглядом в его лицо. Петер еле удержался от того, чтобы ударить себя по лицу.
– Всё хорошо, Жан, – Петер спешит успокоить его, – Никто не ломал меня. Всё хорошо, клянусь.