– Конечно, – Петер пожал ладонь Нила и не смог сдержать тупой улыбки. После того, как они встряхнули руки, Нил убирает свою и продолжает улыбаться.
– Мне, нужно вернуться к Жану, – пояснил Петер и указал себе за спину.
– До встречи, – Нил взмахнул рукой и улыбнулся. Они разошлись. Петер вернулся в комнату, столкнувшись в проходе с Кевином. Жан выглядел так же растеряно. И он понимал его
В безопасности.
Жан в безопасности.
7. 8. Приказываю тебе, жить ради меня (Эпилог) ((Артур Юманес))
Этот день, с самого утра, с самого блядского начала, обещал быть отвратительным. Как и вся эта чертова неделя. За все годы своего существования, Гнездо, кажется, не терпело столько потрясений, сколько за прошедшую неделю. Та лисица умудрилась вырвать отсюда Жана, следом из Вороньего гнезда упорхнул и Петер, ну, как только о нем вспомнили и вытащили из карцера. А тот, в свою очередь, узнав, что Жана нет и только узнав, где он, Ландвисон в тот же день собрался и покинул это место. С такой лёгкостью, словно мог сделать это и раньше буквально в любую секунду, словно его не связывали семь лет с этим местом, слово оно никогда не было его частью. Словно, все здесь для него никто. Словно, это место не приютило его на эти долгие семь лет. Он не испытывал сожалений.
Что ж, всё–таки для Артура это не стало каким–то потрясением, то, что Петер так легко ушел. Его семьёй всегда был Жан, единственным за кого он готов был свернуть горы. Но вот, что стало для Пятого потрясением, так это заявление Джереми Нокса, после одной из игр:
«Жан Моро вернётся на поле, только не в чёрном».
Артур диву давался как можно, так просто перечеркнуть буквально всю свою жизнь?! Как?! Как у них вышло это?.. нет, сам Юманес не был готов бросить это место. Не был готов оставить его позади. Гнездо стало его единственным домом, а Вороны, пусть и жестокой, но семьёй. Худо–бедно, но они были для него всем. Его смыслом жизни, его кислородом, водой и пищей. Он не мог представить себя вне Гнезда, брошенный посреди огромного мира. Один. Нет. Это не для него. А вот Воронье Гнездо точно то что он хотел бы видеть, просыпаясь каждый день.
И Рико.
«– Если ты не знаешь, ради чего жить, то приказываю тебе жить ради меня».
Это то, что он сказал ему. Сказал в момент, когда всем было на него плевать. В момент, когда мир Артура начал разрушаться, трещать по швам и сыпаться. Рико, это тот, кто увидел его. Король, что обратил на него свое внимание. Король, который показал ему различия между Жизнью и Смертью.
«– Ты идиот? Конечно, между Жизнью и Смертью есть разница. как ты собираешься служить мне, если умрёшь?».
Артур, честно – честное слово! – мечтать не мог бы о подобной чести. Будучи бесполезным игроком далеко не первого состава, Юманес не видел смысла ни в чем. До момента, пока Рико не сказал ему этого тогда. Вот с того момента, Юманес впервые по–настоящему ожил, по–настоящему вдохнул впервые, по–настоящему вышел на поле.
– Хозяин! Я хочу быть в основном составе!
Лицо, с которым в тот день посмотрел на него Тетцудзи, Артур никогда его не забудет. Смесь сомнения и тихого презрения, но всё же с толикой маленькой гордости.
– Посмотрим, что ты можешь.
Сказав это тренер, закрыл их разговор. Так могло показаться, но на следующей же тренировке, Морияма выжал из него все до капли, словно из тряпки скрутил крепкий жгут, выливая всю воду и швырнули, начав протирать ей пол под ногами. Так чувствовал себя Артур. Но с одним маленьким отличием, он смог встать. Он поднялся на ноги и сам дошел до бортов, где его остановил уже сам тренер, сказав, чтобы он после того как переоделся, зашёл к нему в кабинет.
В тот день, он поставил ему испытательный срок.
Через год к ним пришли новички.
Ещё через год испытательный срок закончился и Рико приказал ему набить «Пять» на скуле. Вы можете представить себе то счастье, гордость, с какой Артур возвращался в Гнездо? Нет. Это выше любого человеческого счастья.
Он стал частью семьи.
Конечно. Рико – это первая причина его никчёмной жизни, и точно первая причина его ещё более никчёмной будущей смерти. Артур был уверен в этом.