Ландвисон каждый божий день просыпался, игнорируя черный потолок, он вставал с кровати, стараясь забыть о том, насколько отвратительный будет день. Он первым делом шел проверять Жана, что, конечно, уже и сам проснулся. Петер допускал мысль, что даже просто встаёт с кровати, он лишь для того, чтобы убедиться, что с Жаном все хорошо, что его не перехватит Рико. На тренировку, он идёт для того, чтобы Жана не пришлось расплачиваться за него. Петер замечал, что всё что он делает, он делает для блага Жана Моро.
Это могло бы удивить его, даже шокировать, да вот только не напугать. Он понимал зачем делает это.
– Всегда, слушай только свое сердце. понимаешь? всегда оставайся человеком, сынок, и ты будешь в дамках. даже если кажется, что всё, тупик, конец и это край. не верь. отвернись. отойди и затем…
– Затем? – в голосе мальчика слышалось придыхание.
– Затем, Петер, возьми хороший разбег, оттолкнись от края и лети прямо в пропасть. уж там выход ты точно сможешь найти“.
Петер так и поступал. Слушал сердце. И вот сейчас оно внезапно крепко сжалось. Петер осознал, кое–что ещё. Осознал, понимая, что от этих мыслей не может дышать.
Он упал слишком глубоко.
Он до сих пор падал и до сих пор не ощущал твердого дна под ногами. Словно кто–то держал его. Не давал опускаться одному. И ровно так же сжимал его сердце. Сжал, не крепко, не больно, словно просто держал в руках и не осознавал этого, как и сам Петер, не успевший почувствовать пустоту в груди.
Только сейчас. Только что, он понял, почему сердце испуганно не бьётся в груди при каждом взгляде на Мориям и почему не выпрыгивает из груди от ужаса при виде ножа младшего или трости, в руке старшего. Его там просто не было. Неизвестно как давно, но сердца там уже нет.
Оно сладко спит и млеет в дрожащих от волнения руках Жана Моро.
2. 3. Хладнокровие
Дни в Лазарете тянутся бесконечно долго. Тут слишком спокойно. Слишком тихо. И никто не хочет сделать тебе больно, по крайней мере в открытую. Петер различил лишь двух-трёх не очень приятных личностей. Один из них высокий худощавый мужчина, с по-аристократически бледным лицом, чёрные волосы в той же манере зализаны назад, очки в прямоугольной тонкой оправе, скрывали светло-карие глаза, но несмотря на свою приятную расцветку они сияли лишь полнейшим безразличием и скукой.
«– это Норберт-Вальтер Шорридан. он часто работает с вашим тренером и капитаном».
Очаровательно и просто Нэнси рассказывала Петеру обо всех, на кого он указывал. И это очень помогало. Оставшихся двоих подозрительных сопроводителей дока Нэнси определила как – Такаши Сато, мужчина-японец, не высокого роста, темноволосый и в принципе, кроме узких глаз и желтоватой кожи ничем не выделялся – заместитель Шорридана (о да, похоже он был большой шишкой в этом месте); и Вероника Вийрс, женщина явно моложе и самого Шорридона и его заместителя, но несмотря приятной внешности, ровные черты, длинные волосы, приятные глаза, вся её фигура показывала эту холодность – она лаборантка.
Ледяная красота.
Так папа отзывался о внешности мамы, когда они рассматривали её фотографии, но здесь она воспринималась буквально, в то время как Вероника лишь источала этот холод. Но Хэйя Бао Чой, была настоящей Снежной Королевой или Ледяной принцессой. Именно «благодаря» ей, теперь и её сын мучался этой «ледяной красотой». Было бы и правда удобнее, если бы она могла заморозить целый мир. Или хотя бы с помощью этого холода можно было остудить боль на теле Моро. Но нет. Эта «красота» вызывала лишь волнение, недоумение, ужас, смех. Что угодно.
– Кто-то решил, что им можно всё на свете? – ворчит Петер, когда Жан в очередной раз навестил его в лазарете за эту неделю и он, не сдержавшись, снова начал искать новые раны, и нашёл и не одну и не две. Много. Множество вытянутых порезов, гематом. Петер справедливо заметил, что сам он с этим не справится. Жаном должна заняться другая медсестра, – За что? Ты разве успел что-то сделать?
– За тебя, – с еле различимым упрёком пояснил Жан и выдохнул, – Мы напарники, помнишь? Нашкодил один – получают оба.
– Хозяин до сих пор на тебе отыгрывается?! – вскинулся Ландвисон, пока они проходили мимо нескольких коек продолжая трепаться. На него даже шикнула какая-то медсестра. Петер проигнорировал её, но говорить начал тише, – Он так и ждёт моего возвращения, как погляжу.