– Отпусти, чёртов старикан!! – он оглянулся. Фигура отца, кажется, давно скрылась это какая-то ошибка. Что за бред? Все не может быть правдой! Что-то просто, пошло не так? Не так поняли? Это какая-то ошибка?! Что произошло?!
Петер пытается подорваться, скинуть трость и в целом удачно, да вот только он кинулся вперёд, как его схватили за ворот рубашки. Морияма, не волнуясь ни о чем: ни о том, что может разорвать рубашку, ни о том, что чересчур придушит. Ему плевать. Он толкнул его к стене. Грубо навис над ним и рванул Ландвисона на себя изогнутой шафтой, зацепленной за его шею. Петер вздрогнул и наморщился от того, как ощутил тонкий аромат мужского парфюма.
Снова этот хищный взгляд.
– Молчи, – приказывает «тренер». Нос набалдашника противно вдавил шею. Мальчик зашипел.
– Господин Морияма, – раздраженный голос с уже знакомым французским акцентом разорвал всё это напряжение на куски, а сам его владелец умудрился втиснуться между ними. Петер бы поблагодарил его, если бы не был слишком зол и опечален. Слишком растерян. – Хватит. Он просто… напуган.
Морияма оттолкнул мальчонку, отдернул трость и снова обращается к альбиносу.
– Твой отец оставил тебя мне на попечение, – поясняет «тренер». – Будь добр, быть полезен и благодарен, что я согласился на это.
Он хотел уже зло рвануться, даже оттолкнул от себя предостерегающий жест Жана. Успел уже рот раскрыть, но прежде, чем вскинулась чужая трость, он ощутил, как ему по щеке проехалась ладонь мальчишки рядом. Петер оглянулся, но Моро уже давно смотрел на него.
«Боже, заткни рот хоть на минуту!» – это Петер прочитал в его взгляде. Стушевался.
Тетцудзи словно не заметил этой перепалки.
– Я не собираюсь заменять тебе отца, – продолжает разъяснять Тетцудзи. – Ты лишь одна из шестерёнок во всем этом механизме. Не мни о себе слишком много. Пока ты не играешь – ты бесполезен.
– Не собираюсь я выходить на поле, – рыкает мальчишка, зажав место удара. Он дрался всего раз в своей жизни, это было на выставке новой коллекции картин друга отца и там он подрался с каким-то мальчишкой, которой обозвал все картины здесь «бессмысленной мазней» и когда Петер потребовал извиниться он послал его и облил грязью. Тогда это и случилась. Его первая и последняя драка, в которой он принимал участие. Знаменательно и то, что никто в ней не выиграл. Петер получил подбитый глаз, а тот говнюк разбитый нос.
После этого у них с отцом состоялся важный разговор, где они разобрались в чем «прелесть» махать кулаками.
«– Это правда необходимо?»
И каждый раз Петер имел привычку, задавать себе этот вопрос. Даже если дело не касалось насилия. Этот вопрос часто помогал разобраться в происходящем.
Интересно, отец задал себе этот вопрос, когда так просто развернулся и ушел, оставив на память лишь этот странный свёрток.
«– Это правда было необходимо, пап?»
***
– Ваша комната, – голос Рико отдался уже в помещении. Не шибко просторное, не шибко узкое. Простая прямоугольная комната с парой кроватей, шкафами для одежды и книг, письменными столами. Всё простое, вроде как симпатичное. Но на самом деле наплевать. Для Петера оно не имело никакого значения.
Они с Жаном зашли следом за ним и за Кевином.
– Рико, – от одного взгляда на этого мальчишки стало не по себе. Петер оглядел того с ног до головы. Помимо свойственной его происхождению малорослости в глаза бросалось ещё несколько вещей, бледная кожа, чёрные уложенные волосы, спокойные черные глаза. Не просто чёрные. Петер еле удержался от дрожи. От этого взгляда веяло смертью. И конечно, странная черная единица на левой скуле. Об этих цифрах растрезвонили уже все СМИ. Рико Морияма – «Первый». – Жан Моро – твоя забота.
– Да, Хозяин.
Рико оглядел француза, коего к нему толкнул тренер. Жан держал в кармане одну руку, а второй так же сжимал лямку сумку. Он же бесстрашно, непримиримо смотрит в глаза цвета смерти. Не боится. Петера правда удивило это.
От этих слов до сих пор было не по себе. Рико вёл себе подозрительно тихо и спокойно. Это казалось настолько странным и неестественным, что Петеру казалось, будто он спит.