Артур оглянулся на центральный стол. Рико и Кевин о чём-то переговаривались, так спокойно и непринуждённо, словно ничего и не случилось, да вот только Артур даже со своего расстояния ощущал каким волнением и страхом отдаётся для Кевина каждая эта секунда. Артур свёл взгляд, снова на стол ирландца и француза. Те тоже о чём-то говорили, но в разы веселее, в разы непринуждённее. Они и правда похожи на друзей.
Артур ощутил, как на теле больно засаднили свежие побои, несколько синяков под грудью, от пинков и ударов Петера. Все они смешались и в сути уже не важно, кто именно нанёс их.
– Ешь, – требовательно обратился к нему Робин. Артур скучно перевёл на него взгляд, окинул раздражённо-презрительно. Он перегнулся через стол, крепко толкнув чужой поднос в сторону напарника.
– Следи за собой в первую очередь, Робин, – он выпрямился и вернулся к ужину. Сделав крупный глоток сока, он доедает салат и курицу. Неплохо, учитывая ещё небольшой перекус между тренажёрами и обедом, этот ужин неплохое закрепление перед изнурительной тренировкой.
3. 1. Взросление
Петер торопливо выруливает из-за поворота. Черно-красные помещения Гнезда так достали его, что впору было начать разбивать их на части. Ещё более отвратительно бродить по нему одному. Стоило ему, Петеру, отлучиться на какие-то жалкие минуты, как Моро тут же пропал из его поля зрения и зоны досягаемости. Последнее что он узнал было то, что, ожидаемо, его для чего-то утащил Рико.
Петер нёсся по следу словно ищейка. Куда Рико мог потащить Жана? Его комната. Это было очевидно.
Петер сокращал путь как мог и в итоге ему это воздалось. Обогнув очередной угол вёрткого Гнезда, он, наконец, увидел чужие спины. Жан подстраивался под шаг Мориямы, а по правое плечо от него шёл Юманес. Ожидаемо.
– Жан! Вот ты где! – французский, рваный, но от того только больше раздражающий ударился о стены коридора. Процессия остановилась, когда Моро, оглянулся, тут же получил каблуком туфли по коленке.
Ландвисон зло сцепил зубы и ускорился.
– Да ты чего о себе думаешь?!
Петер сорвался мгновенно и, схватив Рико за ворот, он уже замахнулся на лицо Мориямы, думая размозжить его бесполезную бошку. Он не мог контролировать подобное. Это походило на выработанный рефлекс. Но в итоге он успел, только подумать об этом, его рванули за ворот рубашки. Ландвисон зло рыкает и пытается оттолкнуть от себя Юманеса, что, конечно, кинулся на защиту своего Короля. Безмолвно. Покорно, словно пёс.
Рико стоял даже не шелохнувшись, абсолютно бесстрашно и спокойно. Он оглянулся на Моро, что сидел на полу, съехавший по стене от крепкого удара Мориямы, боясь шевельнуться. Рико подпнул его, вложив в этот жест всё своё презрение. Пока Артур сдерживал обидчика, то он мог себе это позволить. Рико в целом предпочитал игнорировать Петера, но в последнее время это было просто невозможно. В особенности после того, как Ландвисон набил себе это тату, он стал абсолютно невыносим.
– Вставай, сейчас же.
Петер несдержанно рванулся из чужой ослабшей хватки и оттолкнул Рико, встав между ним и французом.
– Он пойдет только туда, куда сам захочет, – зло отозвался Петер и угрожающе сверкнул взглядом на Юманеса. Ландвисон знал, что ещё один шаг и наплевав на свой пацифизм тот кинется на него.
– Он пойдут туда, куда я ему скажу, – отозвался Морияма, поправив рубашку и волосы. Он смотрит через плечо ирландца. Жан, дрожа поднимается под этим взглядом, Рико ухмыляется. – Он принадлежит мне.
Голос Мориямы в который раз отвратительно отдался в сознании двух новичков. Они здесь три года и до сих пор они новички. Всего лишь глупые Воронята. Им постоянно давали об этом понять, как сейчас, например. А Петер все равно не желал мириться с этим. В какие-то мгновения он думал лишь о себе, о том, что он не хочет, чтобы в итоге так относились к нему. Но в остальную часть времени его мысли занимал только Жан, и конечно, Петер уже знал природу этих своих мыслей. Но больше это никому не нужно. Что делают с ним. Как обращаются к нему. И от этих мыслей, чувство жгучей несправедливости пожирало его, как пламя.
Жан Моро, что обалдуй такой, больше Мориямы в два раза в обе стороны и все равно трясется при виде него, как осиновый лист. Теперь дрожал, и теперь молчал и опускал взгляд, когда замечал фигуру Мориямы. Петер все не мог отделаться от мысли, что это из-за него. Что это он не доглядел. Он упустил что-то, что-то очень важное.