Ко всему прочему, Жан часто болтал с Кевином. Они говорили на французском, но только так чтобы никто не видел. Кроме Петера. Петер был словно белая тень. Он все слышал, но за пределы его знаний это не выходило.
Первая ступень бешенства прошла. Дже разжал руки и бесшумно выдохнул. Он обещал Жану, что будет сдержаннее.
– Он человек, кусок ты дерьма. Он не может «принадлежать» тем более тебе, – рявкает ирландец, но не делает ни шагу. Руки так же опущены, а тело напряжено как пружина. – Он не принадлежит тебе. Он не вещь. А ты безмозглая сука, раз не понимаешь этого.
Температура в коридоре словно понизилась на несколько градусов. Стоящий неподалеку Артур, успел уже раз десять оглядеть их. Те кто успели оказаться рядом с этим коридором, мгновенно сменили свою траекторию. Никто не хотел попасть под их искры.
– Посмей повторить это, – угроза звучала звоном метала в голосе японца.
Петер сжимает кулаки. Черт с два он сдержится. Он делает шаг к Рико, отталкивает стоящего рядом Артура, словно мешок с песком. Петер снова перехватил ворот рубашки Короля.
– Ты. Не можешь. Владеть, им! — повторил Петер. Повторил достаточно громко чтобы Рико услышал его. Чтобы услышали и другие Вороны, несчастные, что оказались неподалеку. И главное, чтобы услышал Моро, все так же стоявший за его спиной. Он лишь дрожа наблюдает за тем ужасом, что учинил его друг. Как сцепив зубы он недовольно оглянулся на Рико. – Этот уебок всего лишь избалованная паскуда, помнишь, Жан?
Петер не оборачивается, продолжает так же сцеплять чужую рубашку и прожигать глаза Рико. А внутри Ландвисона все сжималось в один большой узел, стоило ему вспомнить как Морияма заставляет его друга ползать у себя в ногах.
Разнести к чертовой матери весь мир и под его обломками и пеплом похоронить Морияму. Вот что хотелось сделать Петеру этот последний год.
– Сегодня он запрещает тебе говорить, завтра запретит одеваться, а послезавтра – дышать, и то будешь по команде! – Петер тряхнул Рико, словно хотел что-то увидеть. Хоть что-то. Но нет.
В глазах привычно холодно пусто.
– Ты не чувствуешь рамок, – сталь в голосе Мориямы была настолько острой, что ей можно было разрезать густой воздух вокруг них, – И ты испытываешь, мое терпение, Петер.
Добавляет он. Рико оттолкнул Белого Ворона к той же стене и сжал его шею. Петер на мгновение замер от страха, но через секунду, осознав, что это всего лишь рука, снова оскалился и схватил запястье Мориямы, но этот жест заставил того сильнее надавить на болевые точки. В горле мерзко запершило.
– Идёшь ты нахуй, Рико, — выплюнул альбинос. Он смотрит в глаза японца. Через мгновение взгляд скользнул ему за спину. Артур выглядел расслабленно, но Петер знает, что стоит ему сделать шаг, Артур подставится под удар.
Омерзительно. Даже у такого человека, как Рико есть тот, кто желает его защищать. Если даже у него есть кто-то, то Моро этот кто-то жизненно необходим. И Петер в который раз убедился, что этим кем-то в пору быть ему.
Рико не страшный. Он жалкий. И отвратительный.
– Ты не достоин таких верных друзей, как Артур, – он перевел взгляд на Морияму. Он упер взгляд в его татуировку на скуле и брезгливо морщась поднял взгляд на его глаза, в которых отразилось удивление и смех. – Ты не достоин ни единой привилегии, что имеешь.
– Он мне не друг, – смеётся Рико и сжимает чужую шею так сильно, что Петер ощутил, как начал заканчиваться воздух, но взгляда не отводит, – Он мой пёс. А я его хозяин. Здесь не важно достоин я или нет. Факт остаётся фактом.
Рука на шее Петера сжалась ещё плотнее. Тот шипит от давящего спазма в глотке. Мерзость.
– Что это, принадлежит мне.
Петер рычит. Он просто не мог оставить последнее слово за Рико.
– Артур да?.. – каждая буква давалась с трудом. Морияма сжимал его шею так крепко будто и, правда, хотел задушить. Конечно, все знали, что он не посмеет убить одного из членов будущего основного состава. Но сделать так, чтобы наглец словил лёгкое кислородное голодание, по собственной же глупости, он вполне мог. – Пёс так пёс.