«– Сейчас же растащите их!».
Сращу после этого Петер насчитал на себе пять пар рук, его держали за плечи, за ноги, даже за голову и за запястья, оттягивая назад.
Петер позже вспомнил этот голос и сам для себя отметил себе, отдельно поквитаться с Артуром, что тот не дал ему закончить дело.
Тогда он особенно остро вспомнил своё новое правило.
«Добивай. Всегда добивай».
– Зачем ты делаешь это? Они же, ничего не делали, – ватка с лекарством скользит по свежим синякам и ранам. Моро уже просто мечтал увидеть её чистой, такой же белой какой она была в первые дни пребывания здесь.
– Они могут сделать, – спорит альбинос. Иногда его непримиримость была просто невыносима. Даже по отношению к Жану, – Я не хочу, больше допустить этого. И ты, не хочешь.
В тот день от кошмаров Жан проснулся в очередной раз и снова видел, как Петер не мог уснуть, как он сидел против его кровати, дрожал от своих воспоминаний и смотрел на дверь их комнаты.
Он уснул, а через какое-то время он уже проснулся по сигналу и собственного и всеобщего будильника. Петера не было в комнате. Но спустя полчаса после сигнала он появился. Молчаливый. Вымотанный. Болезненно хромающий. После этого дня, Жан начал замечать, что теперь Петер возвращался в их комнате. Расспрашивать было бесполезно. Петер отмалчивался. И, так всю эту треклятую неделю. Жан никак не мог застать Петера в постели, когда просыпался. Он просто... исчезал. Конечно, Жан волновался, и видя измотанного, через силу ухмыляющегося и злящегося на всех вокруг Петера, Моро не становилось легче. И с каждым днём, пускай никто больше не смел вспоминать о произошедшем, пускай больше никто не рисковал смотреть на них и тыкать пальцем…
«…не значит, что у кого-то не хватит мозгов сделать это в тихую».
Он сам когда-то сказал так. А теперь они прочувствовали это на себе.
За каждым Вороном был закреплен каждый квадратный метр: его шкафчик, рядом со шкафчиком напарника; его комната, а вместе с тем и его напарника; его место, рядом со своим напарником; его душ, рядом со своим напарником.
Каждый следовал этим жалким выделенным для них квадратным метрам. Петер, потому что не видел смысла не делать этого, а Жан, потому что предпочитал всегда находится поближе к другу. Но в один день, сегодня, это сыграло с ним злую шутку.
Ландвисон был уверен, что никогда не усомнится в своих действиях, всегда считал себя правым. Но, как оказалось, Рико хорошо знал за какие ниточки нужно дергать. Даже чересчур хорошо. Морияма прекрасно знал, какие действия принесут Петеру настоящую боль. Не боль от ударов трости, розги, рук и кулаков, сломанных и выбитых пальцев.
Настоящая боль.
Это другое.
Когда он видит её в чужих глазах, вот что было его настоящей болью. Когда Жан, что итак прилагает титанические усилия, чтобы не словить паническую атаку, пока слышит шум воды душа других Воронов, как он с невероятными усилиями пробирается под свой душ, лишь бы не задерживаться здесь и… через мгновение вылетает из своего душа, как будто ошпаренный и с тем самым ужасом в глазах смотрит на ту область, где стоял секунду назад. Петер вырвался из своей «кабинки» сразу же следом, как это сделал Жан и оглянувшись уставился на душевую, от которой отшатывается француз.
Он смотрел не неё странно недоуменно. Конечно, на них оглянулись остатки Воронов. Никого из того странного трио тут не было. Зато был тот кто так же в упор смотрел на них, словно оценивал. Петер ощутил взгляд этого парня.
Закари Джонсон.
Напарник Нормана.
Петер чудом держался, чтобы не поломать и его сейчас же.
Рико был прав. Внезапно эта мысль огорошила его сознание. Они, и правда, больше не дети. И помимо «шалостей», страхи их тоже больше не детские.
Он подошёл и, запищав, сенсорный датчик, распознал тело и включает воду. Глаза Петера расползались на половину его ирландского лица, обозначая то ли ужас, то ли истинную панику. Холодная вода обожгла его так сильно, что он отшатнулся следом. Какой умник додумался до этого, Петер, конечно, понял. Точнее, кто сказал это сделать. Отдал приказ. Но для чего?..
Ландвисон одернул руку. Вода не была ледяной, вряд ли сильно принизила комнатную температуру, но для разгоряченного на тренировке тела, вполне могла погрузить в шок, учитывая мощный напор душа.