– Слушай, мы все прекрасно помним, что ты просто обожаешь совершать ошибки, – смеётся Морияма. Петер не понял, когда и как, но он стоял над этой водой, словно парализованный. Он ощутил, как его рванули за ворот, ударили по затылку и схватили за волосы, рванув навстречу воде. Рико заставил ирландца касаться краем носа водной глади и проплывшего мимо кубика льда. Петер сглатывает. Эта простая вода, но что она несла ему… такая вода, с его ранами, легко могла принести смерть. Петер остро ощутил это. Шутки кончились. Медленно его затопила ледяная паника. – Но твоя последняя выходка стоила мне игрока основного состава. Крупная ошибка.
Рико рванул его ещё сильнее, лбом окунув в ледяную воду. Петер шатнулся в сторону, оттолкнул Морияму, стёр с себя ледяную воду так быстро, словно та была ядом.
Рико отступил, смерил его взглядом.
– Выбирай прямо здесь и прямой сейчас, – приказал Морияма, больше не смеялся, всё было серьезно. – Кто и в каком размере платит за твои ошибки.
По-взрослому.
Проведя взглядом по Морияме, затем по тихому Дэю, затем не менее тихому Юманесу, он понял, что просто не имеет права молчать. Рико терпеливо ждёт ответа. Петер уже понял. Понял, что его просто-напросто раскрыли. Он сам сдал себя, затих, он сам показал это, когда сорвался и доломал Нормана. Рико же видел, что Петер парализован и от того только больше убеждался в собственных идеях. И эти идеи его явно веселили.
Петер не мог бороться. Не сейчас. Слишком много всего стояло на кону. На кону стояла жизнь Жана. Рико ведь не зря выбрал именно очередную пытку водой. Он знал каких сил стоит Жану просто слышать журчание воды. Приступы паники, удушья, кошмары, от одного звука и вида. Что случится если погрузить его в неё? В воду, что буквально могла убить его.
Петер не хотел даже допускать подобных мыслей.
Мотнув головой, он принимается расстёгивать собственную рубашку.
– Как долго я должен тут просидеть? – он не мешкает, скидывает верх, разувается.
– Всего лишь три минут в сумме за сегодня, плюсом секунд десять под водой. Тогда ты будешь свободен. На перерывы буду давать не больше минуты. Задержишься – всё сначала, – улыбается Рико, отмечая, какой понятливой может быть эта дикая зверюга. – До конца этой недели ты должен суметь просидеть в ней не меньше десяти минут, под водой не менее чем полторы минуты. Так сказал Хозяин. Но, я решил начать с чего попроще. Не справишься до конца недели с нормативом – сдавать его будет Моро.
– Я справлюсь, – ручается Петер. Он был согласен сам расплачиваться за собственные грехи, которые он совершает, защищая Жана. Жан не виноват в его грехах. – А если ты нарушишь слово и тронешь его… я утоплю тебя в этой же воде.
– Завтра и всю оставшуюся неделю ты будешь приходить сюда, – хмыкает Морияма, игнорируя угрозу. Альбинос давно понял. Их Король повернут на средневековье и конечно на средневековых пытках. Пытка водой досталась их единственному французу, а ему, как отщепенцу и непокорному придворному полагалась пытка полная боли, унижения и чувства безысходности. Ведь, по сути, только утопая, человек не может спастись. Даже сгорая заживо, больше шансов потушить себя. И вопреки всему этому, Петер не ощущал себя униженным. Он, наконец, чувствовал, что всё идёт верно. По выверенному сценарию. И не важно, чей это сценарий. Главное одно. Жан в безопасности.
– Перед утренней тренировкой, – выставляет условие Петер, уже расстёгивая брюки и снимает следом носки и нижнее белье. – В пять я буду здесь, в шесть на тренировке.
Петер понимал, что его репродукции точно конец после этих «пыток». Нервная шутка, чтобы хоть немного расслабиться и сгладить подступающий страх. Он оглянулся на Рико, тот же лишь хмыкает. Вы не найдете ни одного робкого, смущающегося наготы Ворона. Общие душевые кабинки, подобного рода наказания, отсутствие минимального личного пространства. Им уже давно плевать, если кто-то увидит их половой орган. Только ленивый не обсудил это со своим другом. Насколько, конечно, могут быть друзья в этом месте. Ни у одного Ворона нет и мысли о том, чтобы смутиться своей наготы, чувства неловкости. Все это выбивают из тебя дубовой палкой и хлесткой розгой в первую же неделю. Если ты задержался дольше, чем положено, ожидая пока все выйдут, будь уверен тебе не видать пощады. Тебя изобьют как в последний раз. Хотя, конечно, это далеко не последний. Любая попытка здесь урвать хоть маленький кусочек «личного» будет расцениваться, как преступление. В Гнезде ты и сам по себе, но в то же время ты – общее достояние, ты – вещь, ты – инструмент в руках вашего тренера.