– Вы врёте, – обвинительно громыхнул Петер и оглядел лицо Мориямы с презрением, – Какое право вы вообще имеете держать меня здесь, против моей воли?! Я хочу встретиться со своим отцом!
Тетцудзи угрожающе перехватывает свою трость, но вместо того, чтобы обрушить её ударом на ещё не привыкшее к побоям тело альбиноса, он просто отставил её, достал небольшой телефон раскладушку. Нажимает пару кнопок. Кладёт его на стол. Петер уставился на мигающий телефон, вслушивается в долгие гудки.
– Да, – знакомый голос отца послышался через трубку. Петер подорвался, но прежде, чем он успел обрушить на него поток возмущений и негодования, заговорил Тетцудзи.
– Десмонд, вы не передумали забрать своего сына? – показательно, Морияма смотрит только в глаза мальчишки.
– С чего такой вопрос, господин Морияма? Я думал мы всё уладили.
– Что уладили?! – подорвался Петер и перехватил телефон со стола, – Папа, какого чёрта происходит? Забери меня!
Короткие гудки.
Петер ещё минуту смотрит прямо в дисплей. Вслушивается в гудки. Дрожит в такт мигающей надписи «разговор прерван». Петер медленно перевёл взгляд на такого же не впечатлённого Тетцудзи. Он протянул руку. Петер вложил в неё телефон, ощущая, как немеют от ужаса пальцы.
– Он не мог… – эхом эта мысль отдаётся в голове, и Петер смотрит в глаза Тетцудзи с надеждой. Он молчит. Взгляд Петера не наткнулся ни на долю понимания. Тетцудзи привычно наплевать. И это злит. Он отступает к двери, – Я понятия не имею, что у вас там за игры. Но я на них не поведусь!
Петер громыхнул дверью, вылетая из кабинета.
А теперь ещё и Жан этот. Ещё одна часть того, что выводило Петера из равновесия, пусть и чуть меньше, но все ещё выводило. Заставляло психику угрожающе шататься.
Жан – это мальчишка младше него на год, француз с темными кудрявыми волосами, светлым лицом, серыми вечно разозленными глазами. Бесит.
– Не важно сколько времени пройдёт. Отец заберёт меня, – в который раз упрямо заявляет Петер, на очередную просьбу «скооперироваться». Он старается не двигаться лишний раз. За эти пару недель, он еще ни раза не вышел на поле. Если он хотя бы посмотрит в его сторону, Петер уверен, его желудок не выдержит, и отвратительная здешняя столовская еда выйдет наружу. Его не волновало то, сколько раз его изобьют и сколько всего случится. Он не выйдет на это поле. Никогда. Он не собирается играть по правилам Тетцудзи, Рико и этого места вообще. Он не собирается привыкать к его обыденности и терпеть её.
– Не заберёт! Разуй ты глаза! Он бросил тебя, – зло бросает Моро, словно желая достучаться до напарника, за непокорность которого ему влетало уже не меньше. Он ненавидел это Гнездо не меньше Петера. Только если ирландец ждал, пока отец заберёт его, Жан надеялся разнести его по кусочкам. Густой французский акцент и явное не желание говорить на английском явно удручали слух Дже. Он фыркает на эти слова. Не стоит идти на такие «жертвы». Жан постоянно говорит что-то на своем родном языке в присутствие других Воронов или же молчит. Окружающих это бесит. – Никто не поможет нам. Ясно?
– Я сам прекрасно могу себе помочь, ясно? Советую тебе заняться этим же.
– Да что ты знаешь?! – вспылил Жан и подорвался с места, игнорируя как натянулись свежие гематомы, как загудела голова от боя прилившей крови.
Рико не знает французский. И это кажется забавным, каждый раз, до тех пор, пока Жан не возвращается с новыми кровоподтёками и ссадинами. Рико ломает его. И, конечно, желание Жана бороться достойно похвалы. Но Петеру совсем не нужно, чтоб и его трогали с этими авантюрами. Рико нет до него дела, он больше занят Моро, заставляет его следовать за собой и Жан отнекивается как может, отмахивается, отговаривается, уходит, но как в итоге, по какой-то неведомой причине он всё равно в итоге возвращается к Морияма. Петер понятия не имеет, что это за причины такие, и честно, знать не хотел.