– Неси горячую воду.
Прошла минута. Другая. И после пытка ледяной водой сменилась, на то, чтобы сварить ноги альбиноса.
Вода не была кипятком, но ощущалась именно так.
Теперь так было всегда.
Рико продлил его перерывы, лично «отогревая» его ноги горячей водой, наслаждаясь тем, как трещины и раны на ногах альбиноса становились больше и глубже. Петеру же оставалось только прятать свою боль и подбирать сегодняшнюю дозу разогревающей мази, для восстановления кровотока, а параллельно опустошать запасы безобидного обезболивающего.
Каждый день.
Тридцать первое декабря. У него остался последний день чтобы показать, как хорошо он усвоил урок. Рико даже лично зашёл за ним сегодня. Метнул взгляд на испуганного и ошарашенного Моро, что, пускай и должен был спать, но вместо того пытался расспросить друга.
– Скоро поймёшь, – весело отозвался Рико на его взгляд.
– Нет, – Петер оборвал возможную перепалку и вышел наружу. А Жан так и остался наедине со своим ужасом. Рико что-то отметил. Тюбик мази в руках Моро. Настроение странно упало от отвратительного предчувствия и не менее отвратительной догадки.
Но всё вернулось на круги своя, когда они спустились в проклятое подземелье.
Преисподняя. Петер решил обозвать это так. Очень подходит. Норман и Закари были там. Норман, побитый ещё с того дня, когда предпринял попытку вступиться за него, Закари, избитый на правах напарника. Они ни разу не пикнули против чужих действий. Норман встретил его на конце лестницы, помня о ранах на ногах, он остановил его и поддержал, пока Ландвисон силился раздеться. Это была грань. Последнее издыхание.
Десять минут. Полторы минуты. Без перерывов. Без отогревов. У него всего один шанс и одна последняя попытка иначе…
«– скоро поймёшь».
Нет. Ни за что.
Петер чувствует знакомую холодную боль по всему телу. Чувствует, как вода затекает в трещины. Охлаждает гематомы. Первые доли секунды. Дальше он снова ощущает эту судорогу, что растекается по спокойному телу и добирается до плеч. Дыхание не слушалось. Ноги нестерпимо болели, параллельно с тем, всё тело пронизывалось мелкими иглами.
Нужно было выдержать. Набрать воздуха и…
– Пора, – первое что сказал Петер за эти десять минут. Тихо и хрипло, держа дыхание ровным. Он посмотрел на Нормана. – Полторы минуты.
Рико вскинул брови и оглянулся на Воронов, что так же переглянулись, но подошли.
– Я хочу, закончить это поскорее, – тихо поясняет Петер, набирает воздуха, выпускает, восстанавливает судорожное дыхание, чувствует, как боль теми же знакомыми уколами пробивает его мышцы.
– Ты уверен? – рука Нормана уже легла на его глаза. Петер закрыл их.
– Да, – простое слово, почти безжизненное, почти беззвучное, словно бы услышать его должен был только Вилсон. Это точно не то, что хотел услышать Рико. Норман же кивнул.
– Хорошо. Закари, помоги мне.
Хотя Закари смотрел на него почти с гордостью, Петер этого не видел. Норман отошёл. Петер уже погружается, забрав остатки сырого подземельного воздуха, он ощущает, как чужие руки в перчатках, коснулись его плеч и ключиц, надавили на них. Опустили.
Он погрузился медленно. Воздуха должно быть достаточно.
Полторы минуты.
Это его последний рубеж.
Они будут держать его под этими атлантическими водами, пока над ним плывут льдины ровно полторы минуты. Петер не видел, но прекрасно понимал. Рико стоит прямо над ним. Он видит всё. Каждую волну дрожи.
Со стороны, возможно, он был похож на утопленника. Белые волосы поддавались тихим волнам, белоснежная фигура расплывалась, но казалась почти что вырвиглазной на фоне тёмной ванны.
Осталось немного и он сдаст этот экзамен.
Осталось потерпеть всего несколько мгновений, и он… справится. Он победит.
Это будет его первая и точно не последняя победа в этом месте. Он будет иметь право назвать себя кем-то спустя эти несколько секунд. Он станет «кем-то».
Ведь, даже если ты всей душой не хочешь. Даже если готов умереть, лишь бы не подчиниться, поверьте, появится хоть одна причина, по которой вам придется. Молча. Смиренно. Проглатывая всю свою ненависть. Вытерпев боль и унижение. Восстать из пепла. Собраться по осколкам. Рано или поздно, это случится, и вы поймёте. Даже так, ты идёшь всем наперекор. Ты – сила, когда делаешь то, что обязан. Ты побеждаешь.