Лёгким бегом Петер добрался до кафетерия, куда стекались небольшими толпами кучки Воронов, первый состав, второй, другие второстепенные игроки. Петеру даже пришлось отойти в сторону. Мимо проскользнула миниатюрная фигура, смуглого юноши, что мгновенно затерялся в толпе. Ландвисон не без труда протиснулся в кафетерий. Что ж, про «скоро» он, конечно, приврал. Ну да, всем нужно набраться сил после тяжёлого дня и продолжением не менее тяжёлого вечера.
Ирландец добрался до стола раздачи. Разложив по подносу пару тарелок, Петер взялся накладывать небольшой ужин: рыбные котлеты, какой-то салат, молоко. Осталось только всё это донести без эксцессов.
Отойдя, он уступает проход другим Воронам и не сбавляя шага, уже движется к выходу из кафетерия. Сначала он переживал, что его поведение вызовет вопросы, но через минуту понял, что в целом всем наплевать, а даже если и не наплевать, пока ему ничего не скажу Ландвисона их мнение не волнует. Только идиот не знает о любви Мориям калечить кого-то вроде Моро. Проданных сюда в рабство, что чудом ещё сами не наложили на себя руки.
Петеру показалось забавным это прозвище «чудо». Артур пару раз говорил на русском какую-то фразу, переводя её как «чудо в перьях». Ландвисон старался не вдаваться в подробности, всё-таки смысла в этом не было никакого, но иногда это выражение само собой, накладывалось на Моро. Каждый раз, когда он пытался сделать что-то наперекор Петеру, каждый раз, когда пытается выкрутиться и избавиться от общих проблем. «Чудо в перьях». Петер бы не придумал прозвища лучше.
– Э-эй! Ландвисон! – голос Петеру показался смутно знакомым. Он напрягся, сначала даже подумал, что ему показалось, мог он и в свои мысли легко погрузиться. Но он глупо остановился. Не зря. Взгляд упал на улыбчивого парня, что сидел за ближним столом и повернулся к нему. Темная копна растрёпанные волос, свежая ссадина на лице, кажется, получена с тренировки. – А чего ты один?
Петер секунду другую пытался вспомнить его имя, за столом он заметил ещё каких-то парней, что слабо выделялись на фоне их друга, разве что один из них явно имел волосы в два раза длиннее, но это не самое важное.
Петер отворачивается. Нечего время терять. Дже только делает шаг вперёд как парень за столом вскинулся и перехватил его за плечо.
– Убери руку.
Первое предупреждение.
Доставала. Не то что бы Петер классифицировал людей, в большей мере он предпочитал позиционировать всех и каждого как «враг», и пока что эта тактика его не подвела. Петер не виноват, что при виде любого незнакомца, инстинкты трезвонят ему.
«ОПАСНО!»
Нет, в этом нет его вины. Вина лишь на тех, кто подходит к нему с плохими намерениями. Как сейчас, к примеру.
Всё в этом парне говорило о том, что он явно не намерен заканчивать их разговор. Даже руку он убрал только тогда, когда Ландвисон скинул ее одним небрежным жестом, как стряхивают пыль.
Даже вспомнил имя.
Джонатан, кажется.
– Я просто поинтересоваться! Говорил же вроде, что подружиться хочу, – Джонатан, поддержанный смехом своих гиен, договаривает, до момента пока альбинос не двинулся прочь. – Моро чего, с постели встать даже не может? Во всю пользуешь общественную собственность?
Петер остолбенел. Уровень наглости этого парня мгновенно выбил из лёгких весь воздух. Ландвисон до скрежета сжал пластиковый поднос. Кажется, мысли об ожидающем его Моро, сами собой испарились на это мгновение. Восстановив дыхание, Петер сцепил зубы.
– Что ты сказал, только что? – этот парень и не подозревал о бомбе, чей таймер он запустил своими словами. А тот громко и быстро тикает. До взрыва считанные секунды. И ни один из перерезанных провод, а точнее сказанных слов, верны не будут. Весь мир взлетит на воздух, к чертовой матери. И Петер честно, – честное, блять, слово, – не будет виноват в этом!
– Ну знаешь, – ухмылка только больше оскаливается. – Вы с ним, постоянно вместе, в одной комнате. А Моро, он… ну сам понимаешь.
– Не понимаю, – второе предупреждение.
Этот парень совсем безмозглый. Ландвисон чувствовал, что просто не имеет права оставить этот вопрос не закрытым. Дело уже не в том, что будет или не будет. Дело просто в том, что Петер вскипает.