– Треснули рёбра, да, – старик кивает, каким-то королевским жестом отмахнувшись. – Я понял. Хорошо. Жан может отлежаться в эти выходные. И так и быть.
Морияма озарил лицо горделивой улыбкой, оглядывая Ландвисона.
– Один из дней, воскресенье к примеру, ты можешь не приходить на тренировку. Проследи, чтобы он был готов к началу недели, – Петер не мог поверить, в то, что услышал. Он яро кивает и силится не рухнуть ниц, переполненный благодарностью. Чёрт бы вас побрал! Лучший день за все прошедшие четыре года. Определенно, лучший.
– Спасибо! – парень все же поклонился. Если не японский язык, то японскую культуру изучить пришлось, хоть мельком. – Спасибо вам!
– Иди, – отмахнулся старик. – И учти, если из-за тебя поднимется шум, как было сегодня перед ужином в кафетерии, даже не думай, что этот уговор будет действовать.
– Я понял вас, – с этими словами он вылетает из кабинета Мориямы, пока тот не передумал.
Петер не мог поверить. Не мог даже представить, что здесь, в Гнезде, настолько пропащем месте существует нечто похожее на поощрение. Что ж, зато они хорошо работали. Ландвисон впервые за годы понял, что был рад выходу на поле и с нетерпением ждал завтрашнего дня, субботы, чтобы снова показать то, на что он способен. Он готов выкладываться на полную. Снова и снова. Снова и снова. Если это поможет ему в защите Моро, Петер сравняет с землёй каждого, ударит по воротам хоть сотню раз и забьет сто из ста, если это позволит хотя бы на один день вздохнуть им свободно.
Петер оглянулся на Моро рядом с улыбкой. Тот был чертовски взволнован и напуган, не сказать, что и сам альбинос отделался от противного предчувствия, но все же восторг его захватил в разы больше.
– Эй, ты чего? Не рад? – Петер внезапно ужаснулся. Он что-то упустил? Но вскинувшийся Моро поспешил его успокоить.
– Нет! Ты чего? Я рад, конечно, – он поежился. – Просто плохое предчувствие, знаешь. Как будто…
– В сторону!!
За то мгновение, как Петер выкрикнул это, Жан не понял к кому он обращался: к нему или Рико, что, по-змеиному подкравшись, явно задумал недоброе. Жан за мгновение осознал, что Петер оттолкнул его, пока сам сгруппировавшись свалился с лестницы, прокатившись, он врезался ладонями в ступени, шипя от боли. На камень капнуло несколько кровавых капель. Молниеносной реакции Петера, наверное, позавидовал любой хищник. Жан же только мог ошарашено оглядывать произошедшее в тупой попытке осознать. Рико стоял с руками в карманах, повёрнутый полу-боком и косо оглянулся на рухнувшую посреди лестницы фигуру альбиноса: похоже, толкнул он Ландвисона именно этим плечом. Моро за первые секунды осознал, что это эдакая месть за то, что произошло, на тренировке. Но когда Морияма с раздраженным цыком обернулся, наблюдая, как подрагивающими от боли руками, Ландвисон приподнимается. Рука немного соскользнула с камня, свезя белую кожу ещё сильнее. Петер держится за широкие перила, поднимаясь и оборачивается, рукавом впитывая кровь, что ручьями лилась из носа. Голова противно кружилась и взгляд плыл, но альбинос так же упрямо смотрит на Морияму. Он знал, что дело не только в тренировке.
– Промахнулся, – констатирует Петер, стерев рукавом пиджака остатки крови. Петер оглянулся на Жана. – Пошли. Сейчас история.
Моро, так же не моргая следит за происходящим, но придя в себя от прямого обращения, тут же кивает, рванув к другу, тут же принявшись оглядывать количество ранений и их тяжесть.
– Какая история?! Твое лицо! Чёрт побери! И как ты собираешься идти на завтрашнюю тренировку?! Как ты?!.. – взрывается француз, Петер только устало поморщился.
– Переживу. Со сломанными пальцами как-то выходил и сейчас как-нибудь справлюсь, – Ландвисон хмыкает и стягивает с себя пиджак, приложив пальцы к виску, убедившись, что крови нет, он выдыхает. – Пара синяков, царапины, да разбитый нос. Скажу, что запнулся и шлепнулся. По сути, так и было.
– Но Рико!..
– А что ему будет? – Петер пожал плечами, повязав пиджак рукавами себе на плечи он спускает по лестнице, сунув руки в карманы. – Надо смыть кровь. Нельзя пугать преподавателей. Шумихи не оберемся.
Жан ударил себя ладонью по лицу, вложив всю суть безысходности в этот жест. Он выдыхает.