Петер, мать его, Ландвисон. Неисправим.
***
– Собирайся, – с порога врываясь в комнату заявляет Петер. Жану, который до сих пор все ещё не мог поверить, что им не нужно подрывается чтобы нестись на поле, громкий голос друга показался оглушающим. Моро отупело уставился на Петера. Ландвисон пропал из комнаты ещё пару часов назад, Жан даже не успел застать того, как тот собирался.
Выходной.
Моро непонимающе смотрит на друга, что влезает в шкаф, выкинув парочку вещиц: рубашка и брюки. За ними пальто. Светлое, песочного цвет. Жан поднял взгляд на Ландвисона.
Что за махинации такие?
– Куда ты собрался? – Моро чувствовал, как постепенно его заполняет волнение и страх. Конечно, Петер ворвался сюда как смерч, без объяснений.
– Мы, – поправил альбинос, улыбаясь и наблюдая то, что француз так и не пошевелился для того, что бы слезть с кровати, он устало выдыхает и подходит к чужому шкафу, морщась от количества черной одежды в чужом гардеробе. Петер вытаскивает так же рубашку и брюки, чёрно-серое. – Мы едем в город. Прогуляемся. У нас же выходной, помнишь?
Выходной.
Как же тут забудешь? Жан до сих пор с дрожью вспоминал мгновение, когда Петер, оттолкнув его, полетел с лестницы. Он свёз себе руки и даже это не спасло его лицо. Все разбитое. Для Моро в целом, осталось загадкой почему Петер в итоге проигнорировал эту наглость со стороны Рико. Идеи были, но мысль о том, что, Петер сдержал себя лишь для того, чтобы Жан смог пару дней ощутить хоть немного спокойствия и свободу от всего, эта мысль просто выводила француза из себя. Он был вне себя от благодарности Петеру, безусловно, и все же до сих пор не мог мириться с его жертвенностью.
– Ты можешь ехать куда угодно. Крайний срок возвращения – ужин, – напомнил старик, не отрывая взгляда от рукописных бумаг. Не документация, скорее походили на тактику. Ну да. Осенний сезон совсем скоро будет открыт. – Но Моро никуда не поедет. Он собственность Гнезда.
– Он мой напарник, – Петер чудом сдерживал рык, что болезненно раздирал горло. – Я прослежу за ним.
– Не ты его владелец, – устало отмахивается старик. Он точно был измотан, об этом говорили понемногу залегшие под глаза синяки.
«Нет у него владельца», – Ландвисон дивился своему сегодняшнему спокойствию. Сдержанности. Наверное, сказывалось то, что Тетцудзи не настроен на долгие споры и вполне мог уступить.
– Жану не помешает простая прогулка, – продолжает настаивать Петер. – Я прослежу за всем. Тем более, не вы ли сказали «проследи чтобы он был готов к началу недели».
Тетцудзи вздохнул. Отмахнулся.
– Вы должны явится до ужина. За полчаса – крайний срок.
Стаканчик с горячим кофе стукнулся о лоб француза. Парень отмер, переполошившись. Который за сегодня? Жан потянулся к протянутому ему стаканчику и послушно обхватил руками, грея озябшие ладони. Этот год выдался особенно прохладным. Было немного сыро и явно набегали тучи и Моро не мог не волноваться, но видя то как сияет улыбка на лице альбиноса, как Петер каждый раз оглядывался на него, хотел убедиться, что всё хорошо. Петер постоянно нуждался в подобном уточнении.
– Вкусный? – волновался Ландвисон, наблюдая как Моро отпивает из пластикового стаканчика купленного кофе и выдыхает облегчённо, когда тот кивал. После этого он сам прислонял к губам стаканчик, делая жадный глоток сладкого напитка. Ирландец предпочитал сегодня выпивать третью кружку горячего шоколада.
– Как ты сделал это? – Жан не мог перестать волноваться. Он постоянно хотел взглянуть на часы, но Петер не позволял ему. В итоге все дошло до того, что альбинос просто-напросто конфисковал у него телефон, запрятав в глубокий карман пальто, следом за своим.
– Не порть момент, – добро язвит Дже и оглядывается по сторонам. Его взгляд упёрся в вывеску с яркой красной надписью «Аптека». – Пошли.
Сделав ещё один глоток, парень шагнул к светофору. На загоревшейся зелёном, вместе с небольшой толпой, они шагнули на проезжую часть. Ландвисон первым поднялся по паре ступеней, потянув за ручку фармацевтического магазинчика и пропуская Моро вперёд. Тот остановился возле порога, дождавшись пока друг зайдет следом.