– Перепутал, – устало бормочет альбинос. Он ни разу не выспался. У Жана всю ночь был жар, он так метался по постели, что кажется вот-вот доломал бы себе несчастные ребра. Вот вам и финал таких ночных стараний. Гол в свои же ворота. Хотя, может и сказалась привычка. В этот раз их с Артуром поменяли местами и Юманес сыгрывался с Моро, пока сам Петер спокойно вёл парную игру с Закари. В команде с Рико. Петер просто привык бить в его ворота.
– Ты специально это сделал, верно? Вывести меня из себя хочешь? – Рико перехватил его на пути на позицию. Дже даже отдал ему должное. Если у Мориямы и зашевелились волосы на голове, то он неплохо их уложил на место.
Петер едко ухмыляется, надевая шлем.
– Ты серьезно решил, что я думаю о тебе, пока не вижу тебя? Проблем с самомнением у тебя точно нет.
– Не думаю, что трещины успели срастись за эти пару дней, – предостерег Ландвисон.
– Всё в норме, – в который раз заверил Жан и сам оглядел друга, показательно уставившись на его сбитые и свезённые ладони, конечно, заботливо забинтованные и обработанные. – О себе поволнуйся хоть раз для разнообразия.
– Не сравнивай переломы и ссадины, – одёрнул альбинос.
– У меня не переломы, – возмущено одернул Моро. – И у тебя не просто ссадины. Руки в мясо разбиты.
– Ничего не в мясо, – отмахивается Ландвисон, когда они уже зашли в раздевалку. Он устало потянулся к своему шкафчику и услышав только обречённый вздох Моро, напрягся и обернулся. Жан стоял так же, вытаскивая из шкафчика форму для тренировки со своим номером. Петер до сих пор выходил из себя, когда видел эту проклятую тройку. Ещё больше злился, когда через мгновение замечал её на лице француза. И ещё через мгновение приходил в бешенство, вспоминая, что и сам же себя заклеймил. Да вот только его номер был ещё менее лицеприятным. Шестёрка. Всего лишь шестёрка и в общем-то наплевать. Эти числа ничего не значили. Если бы и значили – Рико ни за что бы не был первым. Петер точно знал это.
Но они ничего не значат.
Это всего лишь переведённые чернила. Это всего лишь бессмысленные цифры.
Петер невольно коснулся своей левой скулы, интуитивно понимая, где находится проклятая тату. Он выложил за неё добрую сотню баксов и в общем-то ни о чём не жалел. Нет, конечно, эта вырвиглазная татуировка не стоило ни единого потраченного цента. Но то, какой фурор она произвела и всё то, что было после. Это было бесценно и опять же, не стоило той жалкой сотни. Абсолютно тупое приобретение, но Петер был уверен, что в нём смысла было больше, чем во всей его жизни. Какой бы мерзкой не была эта татуировка, Петер ни за что не сдаст позиции. Пускай для всех его место лишь «шестое», но он хотя бы было. У него были свои минусы и свои «привилегии». Быть рядом с Рико и одновременно видеть каждый шаг в сторону Жана. Играть за Воронов и одновременно быть всегда с Жаном. Разрывать себя на части и не давать тронуть Жана. Петер знал зачем сделал это. И пока эта чертова татуировка справляется со своей чертовой задачей, она ему нужна, и Петер будет носить это клеймо до тех пор, пока оно не изживёт себя.
Ландвисон наблюдает за тем, как в раздевалку вплыл второй состав. Ничего странного. Тетцудзи часто устраивал кучные тренировки, изводя всех присутствующих до потери сознания. Похоже, сегодня он решил загонять их перед предстоящими «летними каникулами». Ага, смешная шутка.
Но кто-то действительно смеялся. Петер не то, чтобы не слышал смеха или откровенного ржача в Гнезде, но чаще всего он умел его игнорировать. Но сейчас один дуэт прошёл мимо них громко гогоча. Жан проводил их взглядом и только тогда стянул с себя рубашку и это, конечно, не укрылось от взора Петера. Он оглянулся на ту парочку: один был повыше него, другой одного роста с ним. Тот, что выше коротковолосый, шатен, бледный, как ни странно. Обычный. Обычные черты лица, форма головы, обычное телосложение. Его друг тоже мало чем отличался, разве что, был чуть более смуглым, и волосы у него были длинными, собирались в приличного размера косу. Обычные. И тем не менее, Жан напрягся.
– Кто это? – тут же накидывая джерси, Петер кивает на дуэт. Моро вскинулся, оглянулся на второй состав, в чью сторону смотрел друг. Жан недолго оглядывал их спины, затем скривился и отмахнулся, аки «не важно» и принялся переодеваться дальше.