Март.
Прошли два месяца спустя того, как Рико в последний раз в открытую избил Жана. Пару раз они пересекались в коридорах и Моро не замечал, как перехватив его за локоть Петер тащил его дальше по коридору, огибая Рико, не позволяя взглянуть в его пустые глаза. Жан до ужаса боялся, что что-то случится, что Петеру влетит уже не просто от Хозяина, он ожидал, что его начнут так же травить, подкладывая дохлых насекомых и лезвия с кнопками в обувь. Вороны всегда были достаточно изобретательным. Петер не видел этого, просто потому что не появлялся в раздевалках и на тренировках. Но вот несколько дней назад, Жан видел, как Петер крутился на трибунах, а после одно из тренировок он перехватил Кевина и достаточно долго спорил о чем-то с ним. Ну, как долго. Столько, сколько Дэй вообще смог пробыть без присмотра Рико. Насколько понял тогда Жан, он пытался о чем-то попросить Дэя, но тот отказывался помогать. Жан, честно, понятия не имел о чём они говорили, он просто хотел поскорее добраться до комнаты и заснуть, но впереди был ещё второй ужин. Петер закончил диалог с Дэем на, очевидно, недовольной ноте. Он отмахнулся от Второго и подошёл к Моро.
– Замотался?
Жан оглядел его и промолчал. Петер оглядел напарника недоумённо, тот лишь двинулся прямо по коридору, фантомно ощущая то, как его ноги щекочут лапы насекомых, хотя он чётко помнил, что выкинул из ботинок всех дохлых тараканов, каких только мог. Жан знать не хотел, где их брали. Он просто хотел пережить сегодняшний день, чтобы завтра столкнуться с ещё более ужасным днём.
– Эй, чего молчишь? – Петер догоняет Жана и понимает, что тот игнорирует его.
– Laisse-moi tranquille, ((оставь меня в покое – с фр.))
– О да, спасибо, я очень хорошо тебя понял, – Петер оглянулся, поняв, что Жан не настроен на разговор. Мимо пронёсся кто-то, издевательски толкнув Моро в спину. Петер ожидал, что Жан обернётся и догонит засранца, но француз лишь на мгновение замер, поймал равновесие и двинулся дальше. Петер ощутил, как его захлестнула волна оправданного бешенства. Что за несправедливость? Петер хотел уже двинуться дальше за Моро, но тут и его толкнули. Он влетел прямо в спину Жана, тот покачнулся и удержался лишь благодаря стене и то согнулся в три погибели.
– Блядство, – выругался ирландец, – Прости, Жан.
Моро оглянулся на него так же раздражённо, а через мгновение поймал знакомые лица задир из основного действующего состава, которых, казалось, хлебом не корми дай повеселить Короля. Носятся с ним так, словно, он самое очаровательное, что есть в этом мире.
– Широкие что ли? – Петер не узнал собственный голос. Он вообще когда-нибудь «бычил» так на кого-то. Он всегда считал, что это неправильно, неверно. Но сейчас, его внутренний голос просто разрывал на части каждую клеточку его сознания. Петер не умел драться. Он не знал как правильно «бычить». И он понятия не имел, почему сейчас его даже не трясёт от страха, когда он видит напротив себя действительно огромную высокую фигуру. Ворон был выше него на две головы, не меньше. Петер не ощущал страха. Колотило его лишь от сжигающего возмущения. Парня перед ним такое положение вещей только веселило. Он отмахнулся, решив не тратить своё время на всякую мелочь.
Апрель.
Петер, вёл себя всё более странно. Он стал ходить на тренировки вместе с Жаном. Точнее, он не тренировался. Он не выходил на поле. Петер заходил в раздевалку, оглядывал собственный шкафчик и выходил в пред-игровую зону, оттуда он шёл на ближайшие трибуны. Петер наблюдал за тем, как Рико выводил будущий состав на разминку, через полчаса после начала на тренировку приходил и сам Тетцудзи.
Когда Петер впервые появился на трибунах, Тетцудзи, вероятно, был удивлён, хотя виду не подал. Он оглядел альбиноса. Пока Рико был всё ещё занят командой, подозвал к себе альбиноса. Тот не стал упрямиться и спокойно подошёл, Жан понятия не имел, о чём они говорят, но Петер слушал тренера спокойно и даже вдумчиво.
Жан не сдержался, после тренировки и завтрака, когда они вернулись в комнату, он спросил.
– О чём вы говорили с Тетцудзи? – Жан не понимал, за что он больше волновался. Влетит ли им обоим снова или всё же он начал переживать за Петера.
– Завтра я пойду на тренировку.