«Делай своё дело, животное», – Петер готов был поклясться, что услышал голос старика в собственных мыслях.
– Кто они? – становясь на свою позицию и опуская шлем, кивает вперёд глядя на стоящих поодаль нападающих.
– Нахер их, – отмахивается Джонсон.
– Не на чаепитие звать, точно. Отвечай, – Петер не был настроение на светские разговоры, с Жаном может ещё и да, но больше ни с кем и Джонсон понимал это. Петер не отличался терпимостью, если его собеседником не был Моро. Закари оглядел его с ног до головы и в итоге пришёл к единственному верному выводу, что лишний раз выводить из себя Ландвисона – идея дерьмовая, как ты не смотри.
– Адам Монсард, – он указал на того, что был выше, затем на его друга. – Кэррол Люйсон. Если тебя так напрягает второй состав, пора их уже выучить.
– Делать мне нечего, – хмыкает альбинос.
Адам Монсард. Кэррол Люйсон.
Имена горчат на языке.
Петеру они определённо не нравились. И он не собирался объяснять «почему». Он давно смирился с подобным чувством. Не нравятся? Значит есть причины, или же в скором времени появятся. Нужно быть готовым.
Он только убедился в своей догадке, когда словно метеор несясь и лавируя между игроками, наткнулся на одного из этой парочки. Тот, что ниже. С идиотской косичкой. Кэррол. Они были из одной команды, Петер помнил это, но по привычке чуть не драпанул в сторону. Этот говнюк напугал его, словно из-под земли вырос, и Дже мог поклясться, что он посмеялся над ним. Может быть, год назад Петер бы за одну улыбку уже выбил ему все зубы. Сейчас, он предпочёл игнорировать. У него была прямая цель. Он должен был сделать, что от него требуют, по одной простой причине. Больше чем обычно бледный Жан. Он должен максимально отсрочить и сократить его пребывание на поле. Должен. Обязан. Петер повторял себе это раз за разом, напоминая зачем на самом деле он делает это всё.
Нет.
Он не любит экси. Он не любит играть. Он не любит забивать.
Он ненавидит это всё. Он знает это. Он делает это лишь для Жана. Ради Жана.
Петер вспомнил всё это буквально за доли секунды и выпустив воздух, качает головой. Чёрт с два.
Ландвисон с крутого замаха и не менее крутого угла отправил мяч в мощный рикошет от борта за спину игрока. Успеет поймать – молодец, не успеет – ещё лучше. Сам же ирландец, наконец, на бешеной скорости огибает Люйсона, пронесясь мимо, словно молния он не дал Кэрролу и среагировать на свои жесты. Мяч в сетке. Пара шагов. Мяч в воротах.
Петер точно знал, что он ненавидит экси. Он ненавидит это чувство, когда площадка оглашается воем, после гола. Ненавидит как саднят и болят руки. Ненавидит все эти взгляды. Ненавидит возвращаться на позицию. Ненавидит начинать всё сначала. Ненавидит, до того мгновения, как мяч не окажется у него. Петер не знал в чём дело и потому привычно всё сваливал на своё одержимое желание стоять до конца несмотря ни на что. И на том он заканчивал свои недо-объяснения. Он чувствовал, что просто не может объяснить свои намеренья и потому привычно забил на них, просто делая дело. Делая то, что должен.
– Надо же, в этот раз в нужные ворота, – язвит Рико, явно от скуки. Конечно, он даже не пытался пока обыграть Петера. Даёт ему войти в раж и тогда-то он захочет его больно осадить. Желательно головой об борт раз эдак шесть. Но Петер лучше всех понимал, что эти мечты Рико так и останутся его розовыми мечтами.
– Привычка забивать в твою сторону, – раздражённо хмыкает Ландвисон и договаривает пройдя мимо. – Ещё раз заговоришь со мной, я отправлю рикошетом уже тебя, от борта прямо в ворота.
Под ядовитый смех японца Петер движется на свою позицию. Хотя сигнал напомнил ему. Точно. В официальных играх есть нормальные перерывы. Как-то он забыл об этом. Ландвисон живо поднимает с лица шлем, отталкивает стоящий прямо возле пред-игровой зоны дуэт и вваливается к скамейкам запасных. Петер присел рядом с изрядно побледневшим Жаном отпихнув «запасных». Кажется ему не становится легче. Оттенок кожи вместо бледного, стал болезненно-землистым. Ландвисон повернул к себе его лицо раздражённо качает головой. Он даже не спрашивает «как ты?», итак, видно. Одной рукой Ландвисон коснулся лба француза. Температура не поднималась, по крайней мере, пока. Альбинос цыкает и поднимается со скамьи. Жан вцепился в его руку.