– Со мной всё будет хорошо.
Петер качает головой и бессовестно откидывает его рук. Не робея, он подходит к тренеру.
– Жан не может тренироваться, – он говорит это на ходу, встав рядом с японцем.
– Откуда такие заключения? – Тетцудзи оглядел его, затем самого Моро, что сидел среди остатков запаса.
– Он сидя выглядит так, будто выблюет все внутренности, – он сглатывает и выдыхает. – Ночью у него был жар.
– И почему же ты не оттащил его в лазарет? – раздражается тренер. Он оглядел молчащего альбинос и что-то ворчит на японском, Петер не прислушивается.
– Замените Закари во второй половине кем-то ещё, – просит Петер. – Я отыграю всё как положено.
Тетцудзи окинул его скептическим взглядом и наставив на него наконечник трости, он покачал головой.
– На ночной тренировке я поставлю тебя в команде всего основного состава, – Морияма-старший оглядел ирландца. – Сыграешься – я дам Моро ещё несколько дней отмашки. Выходишь его. И дальше он должен вернуться в строй, ты понял меня.
– Да, – Петер отозвался мгновенное и кивнул. – Но, что сейчас?..
– Мне ни к чему кишки на поле, – Тетцудзи отмахнулся и перевёл взгляд на скамейки запасных. Старик окликнул француза. Тот мгновенно вскинулся, Петер отшагнул. – Стой. Я не сказал, что ты можешь идти.
– Мне нужно проводить его, – поясняет Ландвисон. Тренер лишь перевёл взгляд на поле, окликнул, стоящий неподалёку, дуэт и Петер с отвращением подметил, что он знает этих ребят. Адам и Кэррол словно преследуют его весь день, но Морияма игнорирует его раздражение и кивает в сторону раздевалки и взглядом указал на Моро. Петер ощутимо напрягся. Внутри всё отвратительно сжалось, он глубоко вдохнул и уставился на прошедших рядом парней, что весело подтолкнули болезненного вида Жана к раздевалке. Он перевёл взгляд на тренера. Нужно поскорее отделаться от этой пытки. Плевать, что он там ещё скажет, они уже ударили по рукам утвердив условия, и, конечно, все прекрасно знают, тем более Тетцудзи. Ни за что на свете Петер не оставит Жана с посторонними людьми. Тем более если на этих людей указал Морияма и не важно, какой именно Морияма это сделал. – Что вы хотели сказать ещё?
Зрение среагировало быстрее чем тело. Петер увидел, как трость больно врезалась под рёбра. Он зашипел от расползшейся тупой боли, что медленно утрамбовывалась в теле.
– За каждую твою выходку на поле я буду увеличивать количество ударов, – предупредил тренер. – А теперь угадай кому они в итоге достанутся в тройном размере, если ты перейдёшь черту.
Петер заскрипел зубами. Уёбок, знает куда давить. Теперь точно знает и, конечно, будет давить на это. От этой мысли Дже заранее становилось не по себе. Он не мог придумать ни единой контратаки. Это бесполезно. Одно косвенное упоминание Жана из уст Мориям одновременно ужасают и приводят в бешенство. Петер физически ощущал, как от злобы разрывается каждый его нерв. Это омерзительно. Иметь одну лишь слабость, но слабость, о которой знает каждая побитая собака. Дрянь. Он ничего не мог с этим сделать. Руки были связаны.
– Я понял, – он снова оглядел старика и словно по мгновенному велению перевёл взгляд в сторону выхода в раздевалку. Его мгновенно пробил липкий холод, дверь раздевалки тихо хлопнула. Петер отшагивает. Игнорирует взгляд тренера. Плевать. Он должен быть там.
***
– Повезло тебе, Моро, – Адам почти смеётся. «Дружески». Жан игнорирует его слова и лезет в шкафчик. Нужно просто поскорее переодеться и свалить в сторону лазарета.
– Когда надо, видно и Петер умеет подлизаться, – друга поддержал Кэррол. Моро болезненно сглотнул. Голова шла кругом и всё тело болело, а от размеренного цокота чужой клюшки та только начинала сильнее гудеть, отдаваясь боем и тяжестью пульсирующей крови в висках. Свернувшейся крови, потому что одно присутствие этих ублюдков сворачивало ему кровь. Француз прикрывает глаза и растирает лицо, пытается проглотить сгустки кислой, отвратительно вязкой слюны.